Луиза мучительно пыталась придумать то, чего она никак не допустит. Но то ли настоятельница уже на все была готова, то ли фантазия пасовала. Махнув рукой, Луиза сказала:
– Тебе виднее, Ильмар-вор…
– Спасибо, – от души сказал я. Настоятельница вызывала у меня наибольшие опасения. – Тогда запоминайте. Мы с Хелен – муж и жена. Луиза – приживалка, дальняя родственница Хелен, из милости взятая на содержание…
Летунья мстительно улыбнулась, но тут же задавила улыбку. Луиза пожевала губами, но смолчала.
– А я? – подозрительно спросил Марк.
– А ты – наш сын.
Мальчик с сомнением посмотрел на летунью.
– Глупо. Разве что Хелен меня в тринадцать лет рожала…
– Вполне допускаю! – немедленно отыгралась Луиза за усмешку летуньи.
Господи Боже! Ну что за змеиный клубок? Без шпилек и часа прожить не могут!
– Стоп! – закричал я, заставив Хелен проглотить ответную реплику. – Хватит! Моя жена любит свою тетушку, тетушка обожает племянницу! Так себя и вести! Клянусь, иначе я беру Маркуса и ухожу с ним вдвоем! А вы можете лаяться до прихода преторианцев!
Марк глянул на меня – и сообразил.
Подошел, демонстративно взял меня за руку.
Бунт был подавлен в зародыше. Женщины пыхтели, мерили друг друга совсем не любезными взглядами, но молчали. Потом Хелен обратила подавленное ехидство на меня:
– И это все, что ты придумал? Кем мы будем называться? Гениально!
– Нет, не все. Сейчас будем творить маскарад. Доставайте пудреницы.
Женщины переглянулись.
– Хелен, Луиза, если у вас нет с собой косметики – где угодно, на Слове, за пазухой, в потайных карманах, – значит, я последний дурак в Державе!
Хелен вздохнула, прикрыла глаза. Потянулась в Холод. Я принял из ее рук увесистую сумочку, кивнул.
Луиза извлекала пузырьки, баночки, тюбики из многочисленных, хотя и совершенно неприметных карманов монашеского одеяния. Это заняло у нее гораздо больше времени, зато в результате она превзошла летунью.
– Знаток, – возмущенно сказала Луиза, расставаясь с богатствами.
– Ага. Мне однажды друзья сделали подарок, после полугода тюрьмы, когда я только вышел… – Я покосился на Марка, но решил, что мальчика, выросшего при дворе, и в пять лет ничем не смутишь, не то что в двенадцать. – Под вечер привели и втолкнули в номер гостиницы девушку… ну, абсолютно голую…
Марк хихикнул. Луиза негодующе посмотрела на меня.
– Ей хорошо заплатили! – только и сказал я в свое оправдание.
