За один неполный день всего! И волшебные достижения техники, и ресторанчики, и театры, и павильоны всех городов. Даже большие механические оркестрионы, которых, по слухам, тут штук десять, не хотелось слушать.
То ли не люблю я вообще бесконечных развлечений. То ли не то состояние духа, не для праздника.
– Я вызову слугу, – крикнула Хелен. – Пусть приготовят счет, спят ведь все наверняка…
Звякнул колокольчик. Я кивнул своему отражению в зеркале, продолжая скоблить ножом намыленную щеку. Щетина отросла будь здоров…
В дверь постучали, Хелен легкими шагами пересекла комнату.
А я замер с ножом в руках, пытаясь понять, отчего кольнуло сердце.
Стук неправильный.
Будто не слуга, за свое место цепляющийся, осторожненько стучит, а кто-то, лишь пытающийся придать стуку несвойственную деликатность…
– Стой, Хелен! – крикнул я, бросаясь в комнату. – Не отпирай!
Поздно.
Даже вскрика не было – так быстро все произошло. Стояла Хелен с белым от ужаса лицом, к голове был приставлен ручной пулевик.
А держал оружие офицер Стражи Арнольд, от которого я так ловко ушел в вольном городе Амстердаме, над головой которого так удачно проехал в дилижансе до Лиона…
Сколько веревочке ни виться…
При виде меня каменное лицо офицера озарилось улыбкой.
– Брось нож, Ильмар! – гаркнул он.
Нашел.
Догнал.
Значит, понял, как я ушел из Лиона. И мало того, что понял. Другой планёр взял, иначе никак бы не успеть ему! И не в Риме меня искать стал, а до Страны Чудес добрался.
– Оружие на пол! – приказал Арнольд.
Толкнул голову Хелен стволом пулевика так, что летунья вскрикнула от боли.
– Отпусти меня! Я графиня!
По лицу Арнольда прошло подобие ухмылки:
– Вас тоже ждет суд, графиня. За измену, за укрывательство каторжника Ильмара.
– Идиот! Я вела с ним игру по личному приказанию Владетеля! Он вывел бы меня на Маркуса!
Это была почти правда, и Арнольд почувствовал ее в голосе летуньи.
– Очень печально, – процедил он.
Я понял. Ему действительно было неприятно, что теперь придется убивать двоих.
Обставив нашу смерть как попытку оказать сопротивление, он вряд ли получит взыскание. Разве что пожурят слегка… меня же не обязательно брать живым…
И Хелен поняла. Я увидел, что ее губы шевелятся, а пальцы левой, «сломанной» руки пытаются собраться в причудливую фигуру. Летунья тянулась в Холод.
– Что, офицер, после напарника во вкус вошел? – резко спросил я. – Понравилось своих убивать?
Мне нужно было дать Хелен хоть секунду для маневра. И я добился своей цели.
