Книга Гезат — читать онлайн бесплатно полностью

В придачи к этому мой Буцефал на дух не переносил его серого в «яблоках» жеребца, довольно спокойного, я бы даже сказал, унылого, и все время норовил укусить, не зависимо от того, слева тот находился или справа. Вскоре я научился пользоваться этим: как бы наказывая своего коня, придерживал его и занимал место справа от собеседника. Правда, всего через несколько минут Марк Юний Брут возобновлял экзекуцию. Поливал грязью он с такой энергией и напором, словно трудился обвинителем в суде. При этом от напряжения у него краснело лицо, из-за чего имел кличку Красномордый.

Я терплю его, потому что знаю, что Гая Юлия Цезаря убьет какой-то из Брутов. Их, оказывается, в Римской республике, как собак не резанных. Брутов во все времена и во всех странах с избытком."

"Говорят, что хороший собеседник делает дорогу в два раза короче. Я пришел к выводу, что плохой делает ее короче раза в три. Или мне так показалось из-за того, что передвигались ускоренным маршем. В Амфиполис мы прибыли через четыре дня после Гнея Помпея и через день после его отплытия в Мелависту.

Застали только его эдикт, призывающий под знамена ради восстановления демократической власти в Республике. Я заметил, что во все времена проигравшие войну сразу становятся демократами, пойманные уголовные преступники — политическими жертвами режима, а брошенные жены — ангелами. Отважный полководец, гордо носивший прозвище Великий, назанимал денег у местных богачей — и был таков. Своими повадками он все больше напоминал мне Остапа Бендера.

В Амфиполисе все было почти так же, как во времена Александра Великого, которого здесь помнили, более того, исчисляли года от момента его смерти. В их истории было два периода: до кончины царя и после нее. Благодаря этому я узнал, что от той эпохи меня отделяют двести семьдесят пять лет. Сама по себе эта цифра не говорила мне ничего, разве что предполагал, что где-то близко к дате рождения Христа, от которой начнется якобы новая эра. Город почти не изменился.

Я без особого труда нашел дом, в котором жил. Сейчас там обитал зажиточный столяр, изготавливавший резные сундуки для богачей, отец одиннадцати детей, как не без зависти сообщил мне его болтливый сосед. Дети пока что считаются даром богов, богатством, даже в бедных семьях. Впрочем, для некоторых бедняков дети были богатством в прямом смысле слова — их продавали в рабство. И семье поможет пережить черную полосу, и, если повезет, всегда будет сыт.