Она очень переживала за Соню и из-за того, что девочка останется без матери. Хотела переехать ко мне, но сама понимаешь, ребенок непоседливый, с ней нужно бегать, играть, а это не с маминым здоровьем.
– Понимаю… – тяну я, хотя совершенно не понимаю, чем я могу помочь. – Но при чем же все-таки тут я?
– Так вот, я ей сказал, давно уже, что у меня есть невеста и у нас все серьезно.
– Да уж, Кострицкий, но врать-то собственной матери зачем?"
"– Сам не знаю, но после этой новости она успокоилась. Правда. Даже согласилась съездить на море подлечиться, зная, что ее сын не страдает.
– Ах вот оно как. Что ж, может, и хороший план, – киваю я, но потом напрягаюсь. Мне кажется, я понимаю, к чему он клонит, но все же поднимаю на него взгляд. – Так, Кострицкий! Не хочешь ли ты сказать, что этой невестой должна буду притвориться я?!
***
– Вообще-то, именно это я и хотел попросить… – мнется Влад.
– Ну уж нет! Да что ты?.. Да как? – задыхаюсь от возмущения.
– Не горячись, просто подумай.
– Да что тут думать? Это мне нужно будет притворяться твоей невестой? Целовать тебя, спать с тобой в одной комнате и так далее? – удивляюсь, а Влад пожимает плечами.
– Всего каких-то две недели. Да и мне вчера не показалось, что тебе было так уж противно…
– Тебе показалось, Кострицкий! – возмущаюсь я. – Я выпила, и меня повело, а ты и рад воспользоваться!
Вижу, как глаза мужчины наливаются злостью, и он цедит через сжатые зубы:
– Я никогда. Никем. Не. Пользовался.
– Угу!
Мы сверлим друг друга рассерженными взглядами минуты три, и первым сдается Влад:
– Ладно, извини! Может, я и правда шагнул дальше, чем следовало.
Но мне правда нужна твоя помощь. Кира, не ради меня, ради моей мамы!
Его умоляющий взгляд и слова просто сверлят во мне дыру из сопереживания. Я вздыхаю и расслабляюсь:
– Ладно, но только ради Ольги Владимировны, понял? И никаких поцелуев!
– Договорились! Только если сама попросишь, – радуется Влад.
– Я не попрошу!
– Как знать! – Мужчина подмигивает и неожиданно целует меня в щеку.
– Ну все, я пошел, дорогая! Жди нас к обеду!
Он разворачивается на пятках и поспешно уходит. Вот же клоун. Уже вжился в роль. Хотя чего можно было ожидать от Кострицкого?
Я переодеваюсь, беру книгу и иду в комнату Сони. Удобно устраиваюсь на диванчике и погружаюсь в чтение, ожидая, пока проснется малышка.
Соня открывает глаза к десяти утра. Она видит меня и, обрадовавшись, бежит ко мне. Забирается на мои коленки и обнимает теплыми ручками.
