– Как в Ленинграде, прямо, – смеялась Ленка. Она была ошарашена, ошеломлена: разве так бывает? Просто оазис какой-то, заграница отдыхает!
Вся неделя прошла в хлопотах: пока привезли мебель, пока расставили, повесили на окна легкие занавески… Больше всего времени Ленка потратила… на торшер. То у окна поставит, то у дивана, то у журнального столика – и везде он смотрелся идеально. Валюша уже научилась сидеть, поэтому Лена поместила ее в манеж. Дочка играла с мячиками и погремушками, что-то лопотала на своем языке, выплюнув соску.
Ленка любовалась видом своей комнаты и находила, что это – самое лучшее, уютное, славное гнездышко: просторное, светлое, теплое! Она то и дело подбегала к Валюшке и целовала дочку в пухлые щечки. Та смеялась, показывая уморительные молочные зубки и не уклонялась от материнской ласки. Сердце Елены радостно трепыхалось, заливаясь жаркой волной…чего? Любви? Довольства? Она не знала, но понимала, что здесь, в этой комнате рождалось что-то такое, необъяснимое, прекрасное.
Наверное, так себя чувствуют все счастливые люди.
Вечером приходил с работы муж, и Елена кормила его, усталого, с удовольствием. Не было больше перловых супчиков и отварной картошки, после обжаренной на сковороде. Виталика ждал огненный борщ в новенькой скороварке, котлеты величиной с ладонь, с хрустящей корочкой, и нежное, тающее пюре с озерцом сливочного масла посередине. На подоконнике остывал компот или кисель, щедрой горкой лежал свежий, нарезанный крупными кусками хлеб.
Виталик ел много и с аппетитом. Елене нравилась особая мужская обстоятельность, аккуратность мужа, смотреть на него было – одно удовольствие!"
"После ужина они вместе возились с Валюшкой, а потом шли к соседям смотреть телевизор – своего пока не приобрели – председатель совхоза был не настолько всесилен. Валюшку сажали к Оленьке, а сами увлекались просмотром какого-нибудь фильма, пили чай, болтали, играли в карты: в дурака или пьяницу на щелбаны. Иногда Серега, подмигнув Татьяне, доставал из загашника бутылку вина.
Выпивали, шутили, пели песни: у Елены был красивый, грудной голос. Она задавала особый тон маленькому хору.
Наступила весна, оглушившая Ленку соловьиными трелями, густой зеленью в березовой роще, серебристыми струями фонтана и россыпью желтых одуванчиков на поляне у речки. Ленивая, тихая Лидь текла недалеко от дома, метрах в ста. Иногда, ночью, Елена с Виталиком сбегали, оставив спящую дочурку, слушать соловьев.
