— Смотрины? — Повернув голову ко мне, Карим смеётся: — Да вся наша семья на него молится. Такую бандитку себе выбрал.
«Бандитка» — это прозвище Эльсины в нашей компании. Потому что она заводила.
— И то, что он русский, не смущает?
— А должно? Я же с тобой встречался.
Вот значит как? А как же его предсмертное обещание бабушке?
Мне сразу же жутко хочется об этом спросить, но я сдерживаюсь. Знаю, что не время.
— То есть он её в Лондон заберёт?
— Насколько я знаю, он собирается сюда переехать.
Я даже немного выдыхаю от облегчения.
Было бы обидно так быстро потерять Эльсину, после того как мы снова нашлись.
Когда впереди маячит знакомый силуэт моего дома, я невольно начинаю ёрзать на сиденье. Откашливаюсь, одёргиваю подол так сильно, что грудь чуть не наполовину оголяется. И даже не возражаю, когда Карим, сбивая дорогущие покрышки о бордюр, тащится к моему подъезду.
— Спасибо, что довёз, — воркую я, как глуповатая Настенька из «Морозко», когда машина наконец останавливается.
Развернувшись, Карим кивает и молча смотрит на меня.
А дальше всё происходит как-то само собой. В голове с тонким звуком что-то рвётся (видимо, я лишилась одной из своих немногочисленных мозговых извилин), возникает резкое кислородное голодание, и бах! — в следующую секунду я сижу верхом на Кариме. Под юбкой жарко и влажно, как в бане, а изо рта вырывается голодное мычание. Ну как же он целуется! И пахнет… А трогает как. Будто череп ладонью пытается раздавить и одновременно лишить меня волос. И задницу мнёт как раз в том месте, где у меня синяк… Но мне нравится… Нравится… Нравится…
— Так возбуждает, когда ты за меня морды мудакам бьёшь… — хриплю я, царапая щетину на его щеках.
Карим шумно выдыхает и, сжав мои бёдра, с силой вдавливает меня в свой каменный стояк. Его губы лихорадочно скользят по моей шее, всасывают кожу, прикусывают.
— Вася… Ну что у тебя за язык… Затрахаю же…
— Затрахай, — с готовностью соглашаюсь я, нащупывая пуговицы на его рубашке.
А потом всё вдруг прекращается, так же резко, как и началось.
И поцелуй, и касания. Я непонимающе открываю глаза и упираюсь во взгляд Карима. Он часто дышит, несколько раз дёргает кадыком.
— Плохая идея, Вася… Снова одно и то же. Ты работаешь на меня, и ещё куча нерешённого геморроя между нами, помимо этого.
Ох, как же мне хочется возмущённо завизжать и замолотить кулаками по его груди! Как вообще можно на таком прерываться? Думать и жалеть можно потом, как это делают все нормальные люди.
