Ей, Ольге, дают небольшую роль. Режиссер мгновенно согласился. Зайка хороша, как картинка, очень киногенична и, в отличие от многих современных деятелей экрана, обладает ясной, четкой дикцией. Одним словом, они ударили по рукам.
– Главное, начать, – подпрыгивала Зайка, – а там меня заметят, и понесется…
Я только моргала, раскрыв рот. Сериал! У нас в доме! Катастрофа!
– Просто чудо! – ликовала Ольга. – Здорово вышло, все в экстазе. Кстати, это фильм о семье, о радостях, так сказать, брака, и в массовке обещали занять всех наших: Маню, Аркашку, Ирку, Катерину, собак, и тебя тоже снимут…
Я хотела было вслух ужаснуться, но посмотрела на совершенно счастливое лицо Зайки и промолчала.
Хорошо только, что близнецы вместе с Серафимой Ивановной еще две недели тому назад уехали в Киев, к матери Ольги. Надеюсь, до их возвращения все завершится.
– А как долго продлятся съемки? – робко поинтересовалась я.
– Ну, не знаю, может, месяц!
Я содрогнулась. Ужасно! Это еще хуже, чем ремонт, надо постараться пореже бывать дома.
– Что это такое? – раздался громовой голос.
Воцарилась тишина. В холл вошел невысокий плюгавенький мужичонка в длинном шарфе, клетчатой рубашке и джинсах.
– Что это такое? – повторил он, тыча пальцем в домовину.
– Гроб, – ответила я."
"– Так, чудесно, – заговорил дядька, – уже добыли, затаскивайте в комнату, порепетируем сцену прощания. Эй, ты, отойди от реквизита…
– Вы мне? – спросила я.
– Тебе, тебе, отойди немедленно и займись делом. Ты кто? Почему не знаю? Кто пустил постороннего? Выгоните ее!
– Я хозяйка этого дома! Дарья Васильева!
– Миль пардон, – расшаркался мужичонка, – страшно рад знакомству.
Борис Коваленко, режиссер-постановщик. Ах, душенька, у вас роскошный дом, прелестный, чудесный, надеюсь, хозяин не слишком обозлится, когда узнает, что мы тут решили…
– Хозяин добрый, – сообщил Кеша, появляясь на лестнице, – всегда рад помочь жене.
Глаза Бориса заметались между мной, Ольгой и Аркашкой. Потом он не утерпел и ляпнул:
– Вы, значит, муж Дарьи? Очаровательно!
Кеша хмыкнул:
– Нет, я ее сын, муж Ольги.
Борис расплылся в улыбке так, что я испугалась. Если он еще минут пять постоит с таким лицом, у него заболят щеки или треснет рот в уголках губ.
– Дашенька! А ваш муж где?
– Который? – уточнил Аркадий.
– Их много? – хихикнул режиссер.
– Было четыре, – пояснил Кеша, – и все убежали, мать человек с причудами. Вот видите гроб? Она в нем спит.
– Хватит врать! – обозлилась я.
