Эх, жаль мы с него шапочку-шлем не сняли и на лицо не посмотрели.
– Что у вас случилось? – послышался голос Дегтярева.
Я удивилась. Только-только собралась звонить полковнику, а он тут как тут. Ну не чудеса ли? Да еще явился не один, а с целой группой.
– Приехал! – закричала я. – Мы поймали грабителя! Вернее, это Боня его скрутил!
– Боня? – переспросил вошедший следом Женя и оглядел старика.
– Ты хочешь сказать, он…
– Он – каратист, – ликовала я.
Женя захихикал, но полковник сурово посмотрел на него и поинтересовался:
– И где человек, нарушивший целостность жи-лища?
– В гробу, – хором сказали мы с Боней.
Женька сложился пополам, пришедшие вместе с ним мужики заржали.
– И ничего смешного, – сказала я, – вот гроб, доставайте ханурика. Только придется крышку ломать.
– А вы не можете размахнуться и ладонью с криком «кия» разбить доски? – хихикая, обратился Женя к деду.
Бонифаций глянул на меня:
– Дашенька?
– Давай, – разрешила я, – давно мечтала расколошматить эту дрянь!
Бонифаций на секунду замер, глаза его стали жесткими.
Потом дед резко вскинул руку. Хрясь! Крышка треснула ровно пополам.
– Блин! – взвизгнул Женька. – Во дает!
– Ни фига себе, – вторили ему незнакомые мужики, – вот это да!
– Хватит, – рявкнул Дегтярев, – устроили тут цирк! Парад силачей, Иван Поддубный и Никита Кожемякин!
– Скорей уж Чак Норрис, – влез Женька.
– Вынимайте этого, – велел полковник.
Милиционеры выволокли плохо соображающего грабителя и поставили на пол.
– Ну, Гюльчатай, открой личико, – сказал один из мужиков и сдернул с грабителя маску.
– Мама, – заорала я, – не может быть!
Прямо на меня затуманенным взором смотрел Костя. Тот самый, ближайший друг и сосед Полины Железновой, Константин, которого бандиты уволокли незнамо куда.
ГЛАВА 31
Прошло несколько дней, проведенных в суете. В среду днем Александр Михайлович прибыл в Ложкино. Я услышала со двора шум и, выглянув в окно, увидела, как он быстрым шагом идет к двери.
Войдя в холл, полковник снял красивую дубленую куртку, подаренную ему Зайкой на День милиции, и сказал:
– Так привык тут видеть гроб, что даже странно наблюдать пустой холл. Бедный Бандюша, где же он теперь спит? Злая ты, Дарья! Отобрала у собачки ле-жанку.
– Мы ему подушечку оставили, – успокоила я его, – а домовину Иван доломал и сжег. Слава богу, избавились, хотя… – Я замолчала.
– Что? – спросил Дегтярев.
