Ведь тогда пришлось бы рассказать всю правду про себя, Молокова и триста тысяч!
Представляю, как она металась по нашей комнате для гостей, думая о своей дальнейшей судьбе! И тем не менее отправилась в институт! Зачем?! Сдавать зачет? Уму непостижимо. И ведь именно в этот день ее попытались убить, сначала заложили в машину взрывчатку, а потом стреляли в примерочной кабине."
"Поля выглядела перепуганной донельзя, когда мы вернулись в Ложкино. Но утром она вновь садится в машину, на этот раз в мой красный «Форд», и… влетает в столб.
Ну каким образом ее заставили проделать такое? Может, она подсадила убийцу по дороге? Он голосовал в лесу, Поля пустила мужика в салон, тот сделал ей укол, разогнал несчастный «Форд» и выпрыгнул на ходу!
Мне стало смешно. Ну и ну, киллер-каскадер с ядом в кармане, вываливающийся из обреченной машины на глазах у сотрудников ГИБДД. Авария-то произошла прямо у поста, сержант Миша наблюдал практически все от начала до конца! Глупее варианта и не придумать.
Но почему же Полина поехала вновь в город? Ладно, черт с этими рассуждениями, намного интересней другое.
Зачем Шлюз вчера разговаривал с Варей? Хоменко нет никакого смысла мне врать! Значит, если Кочергин убил Полину, то он по какой-то невероятной причине решил валять дурака перед Варей. Абсолютно ненужное, глупое действие… А если он и в самом деле искал Полю, то… То получается, что ничего о кончине Железновой Кочергин не знал. Или все же был в курсе?
Я почувствовала легкое головокружение, вышвырнула в окно пустую пачку, потом спохватилась, вылезла, бросила ее в урну и покатила в Ложкино.
Был только один путь узнать правду. Но прежде чем вступить на скользкий и тонкий лед, следовало как следует пораскинуть мозгами.
ГЛАВА 26
Не успела я войти в холл и по обыкновению налететь на гроб, как Борис высунулся из гостиной и заорал:
– О, чудненько, ты-то мне и нужна!
Вспомнив бесконечные дубли с поеданием геркулесовой каши, я содрогнулась и осторожно поинтересовалась:
– Зачем?
– Иди, иди, – хитро улыбался Борис, вталкивая меня в комнату, которую заливал безжалостно яркий свет, – топай на диванчик.
Я пробралась между прожекторами. Представляю, какую сумму придется выложить в результате за свет.
– Нам надо снять животных, – пояснил Борис.
– А я тут при чем? Вроде не похожа ни на собаку, ни на кошку, или ты принял меня за морскую свинку?
– Нет, – рявкнул Борис, очевидно привыкший к тому, что на съемочной площадке говорит только он, – но они нас не слушаются.
