Трогательное единение они проявляют только в одном случае: когда начинают меня пинать.
– Что делать будем? – поинтересовалась Маня.
– Домой поедем, – пожала плечами Поля, – к вам.
– А кремация? – невпопад спросил вконец обалдевший полковник.
– Ты хочешь меня сжечь живьем, чтобы не пропали денежки, заплаченные за урну? – развеселилась Полина.
– Тьфу, дура! – вскипел всегда вежливый Дег-тярев.
Мы пошли к машинам, и тут только я увидела Аню, маявшуюся около катафалка.
Лицо девушки было бледным, нос распух, а глаза превратились в две щелочки, прикрытые красными веками. Да уж, бедная Анечка, лучшая подруга Поли, переживала ужасно.
– Чего гроб не берете?! – крикнул водитель. – Ехать уж пора, а то на кремацию опоздаем!
Аня дернулась и сиплым голосом сказала:"
"– Можно до крематория я поеду с кем-нибудь в машине, а то в катафалке…
И тут она увидела Полину. Секунду девушка смотрела на ожившую подругу, потом, пробормотав: «Чур меня, господи спаси», – бросилась бежать со всех ног в сторону ворот.
– Эй, Анька, погоди! – заорала Полина и кинулась за ней.
– Гроб надо вынести! – надрывался ничего не понимающий шофер.
– Не надо, – буркнул Аркадий, – езжай назад в контору.
– Как это? – оторопел водитель.
– Просто езжай, и все, похороны отменяются…
– Почему? – надсаживался мужик, явно впервые оказавшийся в подобной ситуации.
– Потому что вот она, покойница, за приятельницей несется, – спокойно пояснила Зайка.
Шофер разинул рот.
В Ложкино мы вернулись около полудня, вошли в холл, где было задрапировано черной тканью огромное зеркало.
– Ира! – завопил Аркадий.
Домработница выглянула из гостиной.
– Неси шампанское, – велел хозяин, – да возьми в подвале, слева, на стойках, не «Вдову Клико», а «Мюет». По такому случаю следует на радостях распить вино высшего класса.
Ирка, обожающая Кешу и беспрекословно выполняющая все его идиотские указания, на этот раз возмутилась:
– Ничего себе радость! Бедная Полечка! Такая…
В этот момент Поля вошла в холл и гневно заявила:
– Ну и туфли! Жуткое дерьмо, подметки отлетели, иду босиком!
Ирка дико завизжала и кинулась опрометью на второй этаж, за ней понеслись все наши собаки, лая на разные голоса.
– Чистый дурдом, – вздохнула Зайка. – В нашей семейке даже похороны в цирк превращаются.
