Только все это ни к чему. Красивые, дорогие безделушки, к сожалению, не отбивают память.
Белов поднимает на меня свой темный взгляд, моментально ожесточаясь. Хватает за плечи и с силой сжимает.
– Это не подарок. Это знак принадлежности мне! Признак моего достатка путем обрамления своей женщины, – выдает он. Ах, вот оно в чем дело. Опять я, дура, подумала, что это все для меня, а не для фарса.
– Ясно, – отхожу от зеркала, хватаю клатч и спускаюсь вниз, не дожидаясь Белова. Мне невыносимо с ним в одном помещении.
Он давит на меня только своим присутствием.
Выхожу на улицу. Дышу.
Я смогу! Смогу больше не прогнуться под него. Не лечь под него и не поплыть.
Не позволю больше с собой играть!
Ветер поднялся, накрапывает дождик. Широкая юбка платья разлетается и поднимается, отступаю назад, заходя под крышу веранды.
Белов проходит мимо меня к машине, мелкие капли окропляют его идеальный костюм. Он садится за руль и подгоняет машину прямо к крыльцу. О, его галантность – это плохой знак.
Ее всегда так мало, что это обезоруживает меня. Но не сегодня. Я больше ни на что не поведусь. Где была его хваленая галантность, когда он вышвыривал меня из кабинета после секса? Как последнюю шлюху, которой воспользовались и брезгуют.
Сажусь, как всегда, на заднее сиденье, избегая его близости.
Едем мы молча, в тишине. Всю дорогу я бесцельно листаю ленту соцсети в телефоне, пытаясь вернуть себе равновесие.
Прием проходит в одном из торжественных залов пятизвёздочного отеля.
Даже не вникаю, по какому поводу собрались все эти статусные и уважаемые дяденьки и тетеньки. Можно было спросить Белова, а я его игнорирую.
Но, как актриса, я должна играть. Нравится мне роль или нет. Вздергиваю подбородок, поправляю четов браслет и беру под руку моего «мужа».
– Расслабься, – кидает мне Белов.
– Я и не напрягалась, – фыркаю я.
– А мою руку ты сжимаешь, оттого что боишься упасть с высоты шпильки? – ухмыляется Родион. Выдыхаю. Я, и правда, неосознанно стискиваю его предплечье.
– Не фыркай, Лиса. Я думал, украшения сгладят мою резкость и грубость. Извиняться не буду. Ты выбила меня из равновесия.
– То есть я виновата? – останавливаюсь, распахивая глаза.
– Получается, так, – снова ухмыляется, надевая маску нормального человека. Но в этот раз не получится.
– Хотя неважно.
– Скажи мне, милая, – вкрадчиво тянет он и останавливается возле официанта, принимая от него бокал шампанского и предавая мне.
