Каждое мое пробуждение приносит очередную боль и проблему с дыханием. Не понимаю, сколько это длится, на потолке то горят лампы, то мелькает солнечный свет. Но радует, что с каждым новым адом сил становится больше и память возвращается.
Я в реанимации после огнестрельного ранения в спину. Легкие задеты, но, как заверяет доктор, операция прошла успешно. Я даже вспоминаю, кто отправил меня в реанимацию, и триумфально наслаждаюсь тем, что Одинцов добавил в свое и без того гиблое дело еще и покушение на убийство.
В очередное мое пробуждение сил заметно прибавляется, и боль уже не такая острая.
Я могу двигаться и хрипеть, складывая слова в предложения.
Сука, это прогресс.
Но дышать по-прежнему трудно. Не деньги – самая ценная вещь в мире. Самая ценная вещь – это кислород. Рядом со мной всегда кислородный баллон, без него я не могу продержаться и часа.
Меня переводят в отдельную палату. Самое главное в нашей медицине – это то, что я не забыл номер своей карты.
Не могу больше быть овощем. Неделя в реанимации показалась мне вечностью.
Я хочу встать на ноги, элементарно умыться и побриться. Выдергиваю очередную капельницу. Делаю пару глубоких вдохов кислорода, хватаюсь за поручень и пытаюсь подняться. От малейшего напряжения элементарный подъем с кровати превращается в пытку, внутренности ноют. Стискиваю зубы почти до хруста, но встаю на ноги.
Охренеть.
Шатает, голова кружится, в глазах темнеет, ноги ватные. Наливаю себе стакан воды из графина на тумбе, но больше расплёскиваю. Руки дрожат, но я сам выпиваю стакан воды.
Без, мать их, помощи.
Не начну справляться с собой сейчас, дальше будет труднее. Хватит, я намерен как можно скорее восстановиться и выйти отсюда.
Несколько шагов до ванной комнаты, и я задыхаюсь, словно пробежал марафон, легкие горят. Хочется вернуться и подышать кислородом, только от этого допинга тоже нужно отвыкать."
"– Родион! – в палату влетает Ника, глаза огромные, уставшие. Взволнованная, напуганная. Бросает пакет на пол и кидается ко мне поддерживать. – Ты зачем встал? Тебе еще нельзя! Что ты хочешь? Я принесу, – тянет меня назад к кровати.
– Отпусти! – рычу. – Куда хочу, я дойду сам, не инвалид!
Сестренка отходит, поднимая свой пакет, прохожу в ванную, запираюсь. Облокачиваюсь на раковину, чтобы найти точку опоры, пытаясь отдышаться.
Полный пи*дец!
Заглядываю в зеркало и не узнаю себя. За неделю я постарел лет на десять. Оброс, осунулся, круги под глазами, на лбу испарина, дышу, как побитый пес, – смотреть противно.
