Вытаскивать его с острова пришлось чуть ли не вручную, сам рисковал провалиться в трясину и академика утянуть за собой. Какими путями шёл, не помнил, повиновался интуиции и третьему, ещё не рождённому глазу, но всё же выпер целителя на сушу. Оказавшись в коляске «Харлея», тот начал капризничать, требовать немедленно добыть виски, но тут Борута уже взял ситуацию под контроль. Чтобы усмирить возбуждённую страсть алкоголика, он повёз Шлопака с ветерком по ухабистым дорогам и почти выветрил синдром. Однако похоже, вышиб остатки разума: академик требовал теперь везти его в Москву, чтобы по горячим следам дать интервью на телевидении о состоявшемся контакте с потусторонними силами и пришельцами, которых он видел воочию, о том, что они обожают наши земные поганки и являются прообразом будущего человечества.
Данила всё же предполагал, что Шлопак, вкусив напёрсток спирта, сорвался с тормозов, ушёл болтаться по острову и наткнулся на гуляющую компанию местных баб, которые любили иногда оторваться от мужей и погудеть на природе.
Или, может, в самом деле устроили поминки по председателю. Конечно, доярок на ферме было всего три-четыре, доили коров по современным технологиям, но в сознании несчастного целителя могло двоиться и троиться. А выпившие пижменские женщины в определённые дни полнолуния или в предменструальный период превращались в истинных ведьм и были способны на всё, в том числе и занюхивать спиртное живым мужиком. Не зря учились летать на метле! И вот на такую компанию мог вполне нарваться романтический столичный целитель.
Борута привёз Шлопака к себе домой, попробовал уло- /кить спать, однако теперь тот вроде бы даже образумился и снова начал требовать немедленной доставки его в Москву. Телефон академика вымок в трясине и вышел из строя ещё на острове, и он после долгих уговоров склонил Данилу, чтобы тот позвонил по секретному номеру. Борута всё это просчитал за блажь умалишённого и всё-таки набрал номер. И вдруг получил строгое предупреждение охранять Шлопака от всех видов внешнего воздействия на него, и сообщение, что эвакуационная команда немедленно вылетает спецрейсом вертолёта на Пижму.
Естественно, ничему этому Борута не поверил, к тому же голос в мобильнике был насмешливым и ядовито-ироничным, особенно когда Данилу называли «господин академик». Но когда он передал трубку целителю, тот неожиданно заговорил на каком-то иностранном языке, причём страстно и как-то жалобно.
