Напугал, настращал сам себя, по недомыслию ринулся через топи, провалился в трясину или окно и утонул..."
"Подогретый столь яркой воображаемой картинкой, Данила почти оббежал весь остров, при этом ни разу не запнувшись, хотя повсюду валялись замшелые камни и огарки брёвен. Естественно, никаких следов не обнаружил, и тогда начал методично исхаживать весь торчащий из болот моренный холм, заглядывая чуть ли не за каждый куст бузины и проверяя малиновые заросли. Конечно, найти человека таким образом было трудно, и Бору- та больше доверялся нюху и интуиции.
Часа четыре без устали он прочёсывал остров, пока не начало светать, и шансов, что Шлопак жив, оставалось всё меньше.
Он уже выломал жердь и собирался штурмовать трясину в сторону берега — предполагаемым путём, которым мог сдуру пойти целитель, как уловил запах дыма, наносимого ночным тягуном. Обычно такой сырой и тусклый дымок исходит от угасающих головней, и Борута, вынюхав его источник, осторожно двинулся на него, как на маяк. Вонь старого кострища становилась всё ярче, и буквально через сотню шагов он узрел крохотную полянку среди уродливых болотных сосенок.
В этом месте или близко от него за ночь он прошёл несколько раз и ничего подозрительного не увидел. А тут выбрел на широкое и укрытое толстым слоем пепла свежее кострище, от которого исходил удушливый запах гари. Огонь здесь полыхал щедрый, метров пять в высоту, может быть, ещё пару часов назад, и не заметить его было просто невозможно!
И возле этого пепелища безмятежно спал раздетый догола Шлопак.
Повсюду на толстом истоптанном мху валялись пустые бутылки из-под шампанского, коньяка и дорого вина, остатки богатого пиршества в виде мясных нарезок, надкусанные фрукты, пластиковые упаковки, салфетки и распущенная туалетная бумага. Одним словом, мусор, оставленный большой пьяной компанией. Но более всего Боруту смутила брошенная возле кострища пластиковая метла, которую он заметил в последнюю очередь, когда уже приводил в чувство спящего целителя. Данила нахлопал его по щекам, растёр уши, затем перекрыл кислород, зажав нос, однако Шлопак не проснулся.
Изо рта воняло перегаром, а от самого чем-то женским, скорее духами, помадой и пудрой, как в городском бабском туалете.
Так и не пробудив целителя, Данила кое-как отыскал и собрал его одежду. Куртка валялась на земле, меховая безрукавка оказалась натянутой на пень, но штаны вместе с трусами и носками висели на дереве метров в пяти от земли! И как туда попали, оставалось загадкой.
