— Это ещё что такое? — грубовато спросила она. — Ну-ка, выйди! Выйди отсюда!
Принимали в этом колхозе, прямо сказать, неласково, Зарубин отступил за шлагбаум и вежливо поздоровался.
— Как бы увидеть хозяйку, Диву Никитичну?
Женщина чуть отступила, смерила недоверчивым взглядом и оттянула маску на подбородок.
— Это я. Что нужно?
Никакой особенной красоты, разящей наповал, Зарубин не заметил: миловидная и самоуверенная особа лет за тридцать...
— Я привёз вам подарок от Фефелова, — он протянул коробку.
— Вот, возьмите.
— Какого Фефелова? — вдова чуть сбавила напор. — Который из Москвы, что ли?
— Из Москвы, на охоту сюда приезжал...
Она говорила громко, чуть развязано, в поведении чувствовалось внутреннее простодушие, смешанное с барской, даже царской брезгливостью.
— Вот неймётся мужику! — усмехнулась Дива Никитична. — А что прислал-то?
— Не знаю, — сказал Зарубин. — Просил передать...
Она посмотрела на свои стерильные перчатки.
— Ну-ка, открой!
Разрезать упаковку пришлось ножом.
В коробке оказалась ещё одна, такая же круглая, но обтянутая бар- хитом, как ларец и явно антикварного вида, на замочке и с золотым ключиком на тесьме. Подарок, кажется, Диву заинтересовал.
— Ишь ты, какая красивая... И что там внутри?..
Зарубин отомкнул замок и осторожно открыл ларец — там, в ложе из белого шёлка оказались серебряные, с позолотой, пяльцы для вышивки и стеклянная коробочка с набором золотых игл самой разной длинны и конфигурации.
Сказать честно, вещи дорогие, старинные, и Дива, увидев всё это, восхитилась:
— Какая прелесть! Генеральский подарок... Ценная, должно быть, вещица?
— Антикварная.
В следующий миг она потеряла интерес и превратилась в избалованную вниманием барышню.
— Какие назойливые мужчины, — вымолвила она с жеманностью богатой невесты. — Знают, что не принимаю, и всё равно подарки шлют...
Снова спряталась под маску и хотела уйти.
— И что мне теперь с этим делать? — спросил Зарубин.
— Поедешь по берегу, увидишь омут глубокий, так в воду брось, — посоветовала она.
— Может, обратно вернуть? Вещица дорогая...
Дива рассуждала без прежнего простодушия, неожиданно многозначительно и даже жёстко:
— Вернуть — напрасную надежду подать. А станет спрашивать, скажи, я сама в реку бросила. Русалкам подарок в пору, пусть вышивают. У них на дне ниток много и времени не счесть...
