А вступился из-за жены: ведь перепугается, когда хлестаться начнёте. Ты же боксёр?
— Из-за чего хлестаться?
— Борута ему сказал: учёные едут диву ловить. Стрелят и в морозилку положат, к зелёным братьям, где грибы морозят. А Дед Мороз надежды ещё не потерял вернуть себе лешачиху. Вдвоём бы они весь край на уши проставили... Ну что, учёный, как я тебя раскусил?
Признаваться было нельзя ни в коем случае: вести тут летали впереди самих событий.
— Врёт твой Борута, я за медведем еду.
— Ну, как хочешь, — быстро согласился тот.
— Учёному-то я бы подсказал, как эту диву изловить живьём. Для научной пользы. С учёным бы мы потолковали на самые разные темы. И про снежных людей, про русалок. Раз ты за медведем, так тебе на что?
Он явно провоцировал на признание, искушал, злодей! Но просто быть любознательным человеком никто не запрещал, и делу это никак бы не повредило.
— И можно изловить? — нарочито усмехнулся Зарубин.
— Изловить можно всякую сущность, — многозначительно заявил бывший егерь и потерял интерес.
— Давай поспим. А то паром рано будет, сразу после утренней дойки.
— Ты мне про Боруту не всё рассказал, — напомнил Зарубин. — Напились они молока на болоте, а дальше что?
— Да ничего особенного, — пробормотал Баешник. — Как всегда, пронесло...
— Кого пронесло?
— Столичного лекаря, естественно. Данила-то привычный...
Подбросил дров в костёр, улёгся у огня на подстилку из елового лапника и сразу захрапел. А Зарубин ему позавидовал, потому что на удивление после долгой дороги не срабатывало обычное снотворное усталости, и даже коньяк не помогал.
Напротив, всё это бодрило и ввергало в состояние бездумной мечтательности, которое было прервано дождливым московским утром явлением генерального директора. Захотел оказаться на дикой природе, чтобы ночь провести, да у костра — и вот тебе, пожалуйста, всё воплотилось: глухие леса кругом, река течёт рядом и даже деды морозы ходят.
Ещё бы снежного человека изловить, чтоб обезопасить королевскую охоту, — и полное ощущение счастья...
— Ладно! — попутчик вдруг сел, будто ванька-встанька. — Так и быть, расскажу тебе про Борутушку. Всё одно не спится...
5
Уже перед рассветом Баешник начал задрёмывать, но ни на секунду не прерывал своего повествования. Солдатскую фляжку они
усидели влёгкую, и попутчик начал подламываться, сказывалась крестьянская натура — спать по ночам.
