— Всё равно не доказано! — упёрся попутчик. — Дракоши уверяют, лешего привели!
— Дак Борута щупал — лешачиха! Тварь она гулящая!
— Ладно тебе! Боруту если послушать!.. Кто ещё видал, что гулящая?
— А цё к мужикам только пристаёт?
— К кому приставала-то? К Эдику, что ли? Так к Эдику и мужики пристают.
— Деда Мороза совратила — терем покинул! Снегурку свою назначенную бросил. А она ведь уже с пузом была! Надеялась, замуж возьмёт. Теперь к губернатору иск выставила, алименты платить. Потому как Дед Мороз — лицо сказочное, не настоящее, по лесам скрывается, документов не имеет.
А губернатор — избранное голосованием.
— Голосованием — значит, тоже сказочное лицо!
— Но алименты пообещал не сказочные...
Эта житейская история как-то приземлила поэтичность образов, и попутчик перевёл дух.
— Теперь нового Деда Мороза привезли, — скучно сообщил он. — Нашли артиста ещё здоровей. Такой лешак!.. Этого в строгости держат, по договору, там всё прописано. Снегурка ему положена разовая, привозная на праздник.
И чтоб с дедом ни-ни! Отснегурила и уехала. Сам губернатор по конкурсу выбрал, чтоб детям нравилась, а не Деду Морозу. Прежний-то кроме назначенной ещё десяток местных Снегурок держал. И в своём тереме морозил! Поморозит и бросит, разбаловался совсем мужик, развёл бардак.
— Вот и наскочил на лешачиху! — подхватила его жена. — Сейчас весь дедморозовский штат поменялся. Правда, ребятишки новую Снегурку за Бабу-ягу принимают...
— Страшная потому что, — вставил попутчик. — Настоящая нечистая сила.
Зато никакого искушения деду.
— А то ведь до чего дошло! — забывшись, воскликнула тётка. — Старая-то Снегурка принародно чуть губернатора не совратила!
— Вот что ты несёшь? — заругался муж. — Откуда гам народ? Никто ничего не видал! А не видал — значит, и не было!
— Хочешь сказать, лешачиха к самому губернатору иг приставала?! — брякнула тётка и, опомнившись, прикрыла рот ладонью. — Прости, господи...
Да к нему же приставала Дива Никитична!"
"- Это он приставал к Диве, дура ты!
Должно быть, оба проболтались в азарте, выдали пижменский секрет, но слово вылетело.
Зарубин знал про вдову от Фефелова, но сделал вид, будто ничего о ней не слышал.
— Я что-то запутался. — сказал он. — Дива лешачихи, а Дива Никитична кто?
- Вдова председателя.
— У нас председатель колхоза был Герой труда, Драконя.
— Дважды герой, Алфей Никитич, царство ему небесное...
Объяснили и как-то насупленно умолкли. Зарубин плеснул коньяка в стаканы, чтоб оживить разговор.
