И смотрели на него как на зверя, так что тоже хотелось зарычать. Потом пришли два кухналёвских охранника, проверили запоры на соседней клетке и, удалившись ненадолго, привели Боруту, ещё пьяного, с опухшим лицом и невидящим взором. По крайней мере, обвинение в душегубстве теперь должны были снять!
— Ну и как там, на том свете? — спросил Зарубин.
Утопленник на голос обернулся, однако учёного не узнал.
— Мужик, у тебя выпить нету? — спросил безнадёжно.
— Нету, — тоскливо признался тот.
— Моё тонкое тело требует, — объяснил Борута, — для восстановления.
На самом деле я не пью.
Омоновцы смотрели на них как на зверей, с опасливым любопытством и желанием подразнить. Один уже дубинку просунул между прутьев, чтобы ткнуть Боруту, но тут явились те же двое охранников и в самом деле перевели Зарубина. Только в пустой мясной склад, провонявший тухлым мясом и кровью. Снятый с грузовика стальной кузов-рефрижератор имел мощную теплоизоляцию стенок — хоть закричись, никто не услышит, и с улицы ни звука не проникает.
Ко всему прочему тьма кромешная, мерзкий запах, как на живодёрне, и духота.
Мысль о побеге всюду неслась за ним следом и, оказавшись в мясном складе, Зарубин пожалел, что не удрал от конвоиров, когда вели: надеялся, посадят в башню, как обещал губернатор. А бежать отсюда можно было лишь способом, которым воспользовался криптозоолог Толстобров, однако охраняли камеру не егеря — псы Кухналёва. Эти вряд ли проявят снисхождение и выведут в туалет — нечто вроде параши стояло в противоположном углу от лежбища из свежего сена, уже хорошо прикатанного Недоеденным, но ещё запашистого, и можно дышать через него, чтобы на минуту избавиться от вони.
Перед тем как засадить в рефрижератор, его тщательно обыскали, уже по всем правилам отняли всё, от брючного ремня до зажигалки, так что даже пожара не устроить. Оставалось только стучать и, определившись со способом побега, начинать диалог с часовым. Это к Боруте можно было опаздывать на сутки и более; к Диве Никитичне надо являться, пока она ждёт.
..
Двери были двустворчатыми, но открывалась лишь одна половина, и прежде чем охранник отозвался, Зарубин ноги и руки отбил. Створка отошла, образовав щель, на два пальца — шире не позволяла цепь.
— Ну и что? — спросил незримый страж.
— Передай губернатору, я согласен, — сообщил он.
— На что согласен?
— А это не твоё дело! Скажи: согласен. Он знает на что.
— Губернатор занят, — был ответ. — Приказано сидеть и думать.
— Я уже всё передумал...
