А принцесса не поняла, верно, подумала, пошлости говорит и пощёчину ему тресь! А сама всё в бойницу показывает. И бормочет:
— Иван-царевич, серый волк!
Охотовед с трудом выдержал первый натиск избалованной королевишны и догадался, что просит шторку на бойнице задёрнуть. И только недоеденной рукой потянулся, глядь, а по полю идёт Дива, вдова Дракони, с бидончиком молока. И прямо к лабазу! Ни оцепление, ни охрана её не видят, пропустили почему-то, явно глаза отвела. Костыль шторку прикрыл и щёлку оставил, чтоб держать поле под наблюдением.
Она уже не раз выслеживала его, когда Костыль на лабаз садился, знал, от вдовы не спрячешься, да и принцессе не скажешь, чтоб рот закрыла, затихла: всё же для клиента, тем паче королевских кровей. Она же, напротив, начала повизгивать и смеяться в голос. Вдова из ревностных побуждений куда хочешь залезет, чтоб посмотреть, чем там Недоеденный занимается. Он же помнит, охота непротокольная, секретная, скрытая от чужих глаз, малейшая утечка, и разнесут по всей Пижме.
..
Дива Никитична, конечно же, услышала женский смех и вопли, отвела глаза охране и поднялась на лабаз. Увидела Костыля с принцессой, вдруг зловредно рассмеялась да как плеснёт молоком! С ног до головы окатила обоих, что-то пошептала, ногой притопнула и ушла. Тут выяснилось, что Её Высочество даже запаха молока не переносит, тем паче парного и, чтобы избавиться от него, сняла куртку, майку и бюстгальтер, пропитавшиеся насквозь. А Костыль взял полотенце и стал её промокать, и это было вынужденное прикосновение к её высочайшему телу.
И ещё тогда узрел: отдельные шерстинки начали появляться, особенно на грудях, хотел стереть — не стираются. Разумеется, он бойницы позакрывал, наглухо шторки задёрнул, чтоб принцессу голой никто не увидел. Она же по-своему это поняла и припала к охотоведу! Сама стонет, скулит, изнывает от ломоты во всём теле и всё шепчет, мол, расскажи сказку! Если, мол, сейчас же не расскажешь волшебную, про любовь, я тебе свою расскажу, страшную, про вампиров и оборотней!
— Иван-царевич, серый волк!
По условиям проведения охоты Костыль не обязывался сказки на лабазе рассказывать и всяческие похотливые желания удовлетворять.
Попытался ей это втолковать, а она опять ему пощёчину!
— Иван-царевич, серый волк!
Он бы и рассказал про Ивана-царевича, что-то такое в детстве читал, а что не помнил, но наплёл бы, всё равно она не понимает, но от волнения забыл, про что сказка.
