— Нормально? — хмыкает он. — Ты уверена?
— Я отделалась ушибами, небольшими ранами и потерей нервных клеток. Но в целом да. Всё нормально.
— Ладно… Ты подожди чуть-чуть. Я сейчас найду твоего врача, и, если он подтвердит, что твоей жизни ничего не угрожает, отвезу домой.
— Спасибо. Надеюсь, это будет быстро?
Но Динар не отвечает и выходит из палаты.
Света спит. Я остаюсь ждать Асадова и снова борюсь со сном. Динар возвращается через десять минут. Помогает мне покинуть стены больницы, аккуратно поддерживая за локоть левой руки.
Я чувствую себя маленьким нашкодившим ребёнком. Хотя отчасти это так и есть.
Забираюсь на заднее сиденье и отворачиваюсь к окну. В салоне тепло и пахнет Динаром. Это расслабляет и одновременно напрягает. Но всё же больше успокаивает, или это действие укола, который сделала медсестра?
Я закрываю глаза и открываю их, когда чувствую, что меня берут на руки.
— Что ты делаешь? — Упираюсь ладонями в крепкую грудь и встречаюсь с чёрными глазами.
— Всего лишь хочу отнести тебя в дом, маленькая, — нежно говорит Асадов и касается губами виска.
— Расслабься и руки так не напрягай. Мне неприятно.
Отдёргиваю их от его груди, вспоминая, что у него под одеждой шрамы. Динару до сих пор больно? Или он гасит таким образом моё сопротивление?
— Я сама в состоянии дойти. Отпусти меня.
— Не хочу. Лекарства дома есть какие-нибудь? Врач сказал, что через три часа нужно выпить ещё одну дозу обезболивающего — порез на руке очень глубокий — и утром обязательно вызвать терапевта, чтобы назначил лечение.
Похоже, у тебя бронхит.
— В разбитой машине остались вещи и аптечка... Но и дома должно что-нибудь быть... Пожалуйста, не прижимай меня так к себе, если не хочешь, чтобы я опять сделала тебе неприятно.
Хватка Динара становится слабее, но мне от этого всё равно не легче. Кожа покрылась мурашками, а я, как дорвавшийся до дорожки наркоман, втягиваю в себя знакомый аромат, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не коснуться губами его шеи. Медсестра же ничего не перепутала и сделала мне нужный укол?
— Я очень испугался за тебя, Наташа… — признаётся Динар.
— Тебе следовало остаться под присмотром врачей. Зря я не настоял. Ты очень слабая.
— Я бы всё равно вернулась домой! — настырно заявляю я. — А твои запреты… Мне уже давно нет до них никакого дела!
Грудь Динара подрагивает от смеха, а на лице появляется улыбка.
— Поэтому ты сейчас дома и я не стал с тобой спорить.
Едва открыв дверь, навстречу нам выбегает бледная и испуганная Серафима.
