Тоже ударилась головой, но похоже, не так сильно, как ты, — отвечает Лёша.
— Она в сознании?
— Да. Мы уже вызвали скорую. Потерпи, девочка моя.
К горлу подкатывает тошнота, перед глазами пелена, но это, скорее всего, от пережитого ужаса. У меня часто такая реакция на стресс.
Илья присаживается передо мной на корточки.
— Наташа, со Светой сейчас поедете на скорой, мы с Лёшей останемся и вопросы порешаем, потом приедем к вам. Хорошо?
Я снова киваю.
— Симе набери. Не уверена, что в таком состоянии мне нужно с ней говорить.
Едва шевелю языком и ничего не соображаю. Скажи, что всё хорошо.
— Ладно.
Илья берёт свой телефон и звонит Симе, а потом отходит от машины и набирает отца. Я не слышу, о чём они говорят. Но возвращается он темнее грозовой тучи.
— Блядь, какой же я кретин, что набухался и подставил стольких людей, — сокрушается Илья, глядя на меня и Свету.
— Машину теперь не восстановить, да?
— О чём ты, Наташ? — с горечью спрашивает он. — Какая машина? Главное, что с вами всё в порядке.
Внезапно раздаётся громкий вопль Лёши, и мы резко поворачиваем головы в его сторону.
— Что? — рявкает он. — Твою мать, Света! И ты столько времени молчала?
— Алёша… Алёшенька, я хотела сюрприз сделать. Врач говорил, что всё хорошо... Дома шкатулка с пинетками лежит… Я в Доминикане хотела сказать...
— Твою мать, Света... — надломленным голосом повторяет Леша.
— Что случилось? — тихо спрашиваю я, но, кажется, и так догадываюсь.
— У Светы кровотечение открылось.
Беременна она. И молчала! — Лёша с силой ударяет кулаком по крыше внедорожника и отходит в сторону.
Илья становится ещё мрачнее. Не знаю, как он будет решать вопрос с машиной — вряд ли у него была доверенность на сестру. А если скажет полицейским, что сам был за рулём… Даже думать об этом не хочу. Ещё и беременность Светы под угрозой...
Скорая приезжает через пятнадцать минут. Свету кладут на носилки. Илья помогает мне дойти до машины. Целует в висок и обещает позвонить, как всё здесь решит.
Лёша остаётся с ним.
— Родственницы? — спрашивает медсестра, когда я сажусь рядом с плачущей Светой и беру её за руку.
— Да, — всхлипывает Света, а я поджимаю губы.
Могли бы ими быть, но, к сожалению, не будем. Мне безумно жаль, что всё так случилось. В аварии есть доля моей вины. Если бы я не поехала в Карелию, Илье бы не пришлось пить и, как следствие, сажать сестру за руль."
"— Я же не потеряю его, Наташ? — спрашивает Света.
