Я пью лекарство и накрываюсь одеялом. Нужно пропотеть. И поспать. К вечеру должно стать лучше. О кольце, которое увидела в ванной, стараюсь не думать. После вчерашнего Илья вряд ли решится мне его показать. А я, лишь увидев его, поняла, что не смогла бы ответить положительно. Ничего у нас не получится.
Илья тоже пьёт таблетку, но от головной боли, и ложится рядом. Я проваливаюсь в сон, когда чувствую, как он обнимает меня и прижимает к себе, целуя в затылок. Я ни капли не достойна его. Ни единой капли.
Просыпаюсь от звонка.
Сначала мне даже кажется, что это сон. Но мелодия повторяется снова и снова. В комнате полумрак. Шторы задёрнуты. В постели я одна. Смотрю на прикроватную тумбочку. Почти пять вечера. Рядом с часами стоит лекарство и вода. Звонок прерывается, но возобновляется через несколько минут. Я тянусь рукой к телефону и тру сонные глаза.
На дисплее высвечивается имя Динара. Он же должен быть в Москве. Что он хочет?
— Да, — отвечаю слегка охрипшим голосом, пытаясь сесть, но запутываюсь в одеяле.
Сильно хочется пить. Но хотя бы уже не знобит, правда, состояние всё равно коматозное.
— Привет. Как дела? — спрашивает Динар. — Добрались нормально?
— Да, всё хорошо, — на автомате отвечаю я.
— А что с голосом?
Я слышу щелчок зажигалки, затяжку и выдох.
— Приболела малость. Что ты хотел?
— Хотел домой к вам заехать, с Тимом погулять. Я завтра уже вернусь. Естественно, в пределах двора и под контролем няни. Никуда уводить ребёнка не буду. Похищать и вывозить из страны — тоже.
Я сбита с толку его словами и не знаю, что ответить.
По идее, ведь ничего плохого нет в том, что он приедет к сыну? Но я всё равно переживаю. Сама не понимая почему. А ещё пугает эта странная привязанность к человеку, которая не проходит даже с годами.
— Хорошо, но ненадолго. Я позвоню Симе и предупрежу её о твоём визите, — говорю нарочито спокойно.
— Вы когда обратно?
— Завтра вечером.
— Ты правда в порядке, Наташ? Голос больной и измученный. — Его официальный тон растворяется в неподдельной искренности.
— А если нет? То что?
Я злюсь на Динара. Это из-за того поцелуя в прихожей меня так штормит. А впрочем, можно кого угодно винить в том, что сейчас происходит в моей жизни, но суть одна: я запуталась. И нападаю на Асадова, потому что это защитная реакция. Не хочу, чтобы он лез в душу с расспросами, что не так с моим голосом. Парня я вчера обидела хорошего. А всё из-за чувств к тебе. Доволен? Этого ты добивался? Жаль, высказать вслух нельзя, но очень хочется.
