Мальчик зафрахтовался на яхту «Посейдон» стюардом, обслуживал морские круизы, и увидеть его оказалось очень просто, гораздо проще, чем изначально предполагал Быковский. Нужно было всего-навсего купить тур в круиз. Что он и сделал.
— Именно поэтому вы были так удивлены, что путешествие имеет детективную направленность? — мягко спросила Галина Анатольевна. — Вы даже не интересовались содержанием рекламных буклетов, которые вам выдали в агентстве?"
"— Конечно, нет. Мне было все равно. Я мог думать только о том, что скоро увижу своего мальчика, — голос Быковского дрогнул.
— Почему-то заранее я не думал о том, что мне будет очень трудно решиться на разговор с ним. И только очутившись на «Посейдоне», я испугался, что он вовсе не обрадуется известию о том, что у него есть другой отец, я, не захочет со мной общаться. Впереди было почти две недели плавания, и я решил, что успею собраться с духом и поговорить с сыном. Но тут начали происходить все эти загадочные события, произошло убийство, и я испугался.
— Вы решили, что Дима может быть виновен в смерти Риты? — спросил Веденеев.
— Да, он приходил ко мне в каюту накануне происшествия, приносил пиво, видел лекарства на тумбочке, и я подумал, что он вполне мог их забрать. Рита все время цеплялась к нему, кричала, я видел, что мальчик еле сдерживает себя. И потом, в каюте Маргариты я увидел бокал из-под коктейля и понял, что яд, скорее всего, был растворен в нем, а коктейли разносил Дима.
— Но я ее не убивал, — сказал стюард, который вовсе не выглядел испуганным.
— Я ее в первый раз в жизни видел. Ну, пассажирка, ну, неприятная тетка, так не она первая, не она последняя. За это же не убивают. Коктейли она действительно пила, как лошадь, но в тот вечер она ничего не заказывала, и я ничего ей не приносил. Я понятия не имею, откуда этот коктейль взялся. И я ему, — он кивнул в сторону Быковского, видимо, не будучи в силах пока назвать его отцом, — так и сказал.
— Вы разговаривали в шестой каюте?
— Да, он, то есть Михаил Дмитриевич, спустился на нижнюю палубу, постучал в дверь, сказал, что нам надо поговорить.
Илюха спал уже, я не хотел его будить, а наверх идти было лень, вот я и предложил сесть в шестой каюте, там же все равно никого не было.
— И что было потом?
— Ну, он сказал, что мой отец, фотографии мои детские показал. Я обалдел, конечно, я ж не знал, что папа на маме женился, когда мне два года было, об этом у нас дома никогда никто не говорил, но поверил. Отец так отец, чего только в жизни не бывает.
