Вот только сердечного приступа у пассажира ему сейчас и не хватало! Что он будет делать, если на руках у него окажется еще один труп?
— Плохо, но это неважно, — вялым, умоляющим голосом сказал психолог. — Сейчас важно совсем другое. Господин капитан, мне нужно с вами поговорить. Пожалуйста, не трогайте Диму. Он ни в чем не виноват. Это не он, это я.
— По-моему, я его и не трогаю, — неприятным любезным тоном сообщил Веденеев и скрестил на груди руки. — И в чем вы, прости господи, виноваты? Это вы убили Маргариту Репнину?
— Что? Нет, что вы, это не я.
— Быковский задыхался, хватая ртом воздух.
В кают-компании появилась Галина Анатольевна, одним взглядом оценила обстановку, скрылась в дверях, но очень быстро вернулась. В руках у нее была та самая таблетница, с которой обычно не расставалась Марьяна. Достав из нее какую-то маленькую таблетку, она протянула ее Быковскому. Тот с благодарностью кивнул, дрожащими пальцами засунул таблетку под язык, немного помолчал. Страдальческое выражение постепенно сходило с его лица, да и дыхание стало поспокойнее.
— Вы что, сердечник? — спросил Веденеев, начинающий кое о чем догадываться.
— Да, со стажем, — психолог говорил и дышал уже нормально. — Обычно это удается держать под контролем. Я постоянно принимаю назначенные врачом препараты, поэтому мое нездоровье обычно мне не досаждает. Просто сейчас я переволновался, да и…
Он замялся.
— Да и ваш запас дигоксина, который вы взяли с собой в поездку, пропал, — закончил Веденеев.
Глаза психолога расширились, в них снова появился страх.
— Откуда вы знаете?
— Михаил Дмитриевич, — Веденеев чувствовал себя слишком уставшим для того, чтобы что-то объяснять, но тем не менее объясниться было необходимо. — Для того чтобы вот так, с ходу, сказать, чем была отравлена Маргарита Репнина, да еще будучи не практикующим врачом «Скорой помощи», а всего лишь в прошлом студентом медицинского вуза, нужно было это знать. Не догадаться, а именно знать. Странно, что я с самого начала этого не понял.
Вы обнаружили пропажу своего лекарства, потом увидели симптомы, которые оно вызывает, и именно этим объясняется ваше внезапное прозрение.
— Вы обвиняете меня в убийстве Репниной?
— Нет, — Веденеев пожал плечами, в душ хотелось просто нестерпимо, — если бы это были вы, то вы бы ни за что не обратили нашего внимания на то, что Маргарита была отравлена. Сами же сказали, что к моменту вскрытия установить наличие яда было бы невозможно. Нет, это сделали не вы.
