Господи, кто же та сволочь, которая посмела поднять на нее руку? Сам того не осознавая, последний вопрос он задал вслух."
"— Ну, сейчас мы этого не узнаем, — сказала Галина Анатольевна. — Кто бы это ни был, сейчас он уже ушел и чувствует себя в полной безопасности. Вопрос в том, что нам делать дальше. Марьяна, пойдем ко мне в каюту, ты переночуешь у меня.
— Нет. — Голос Олега был полон мрачной решимости. — Вам обеим нужно как следует отдохнуть и выспаться. Пойдемте, Марьяна, я устрою вас у себя в каюте и запру снаружи.
Мне все равно нужно возвращаться к штурвалу, пока Илюха там ничего не натворил. Утром я сменюсь с вахты, и там решим, что делать. Одно я знаю точно: в вашу каюту вам возвращаться небезопасно.
Галина Анатольевна открыла было рот, чтобы возразить, но посмотрела на лицо Марьяны, затем перевела взгляд на Веденеева, понимающе усмехнулась и рот закрыла.
— Хорошо, — сказала она, — вы правы, утро вечера мудренее.
Еще через пять минут Марьяна, как была, прямо в халате нырнула под белое, мягкое, практически невесомое одеяло.
Подушка, к которой она прикасалась щекой, несла на себе чуть ощутимый, но очень приятный аромат, и этот запах ассоциировался у Марьяны с капитаном «Посейдона».
«Одеколон, — успела подумать она перед тем, как провалиться в сон. — Очень приятный. Надо будет спросить, как называется».
Через мгновение она уже крепко спала.
* * *Море сегодняшней ночью было таким же неспокойным, как и душа Олега Веденеева. Оно билось о гладкие борта яхты, и «Посейдон», который все равно уверенно двигался вперед благодаря мощному мотору, вступал в яростную схватку с волнами, злобно кусающими его гладкие металлические борта.
И вода, и небо казались темными, мрачными, злыми, как будто вступившими в сговор, объединившись против яхты, смело идущей наперекор всем невзгодам.
Впрочем, кораблю совершенно ничего не угрожало, и внутреннее смятение капитана «Посейдона» было вызвано не испортившейся внезапно погодой, а девушкой, спящей сейчас на его постели этажом ниже. Все его мысли были там, с ней, и если бы он мог, то бросил бы все и нырнул под одеяло, прижался к ней, обнял, чтобы защитить от всего-всего.
От мысли, что произошло бы дальше, его поочередно бросало то в жар, то в холод, но он не мог бросить вахту, до конца которой оставалось еще два с половиной часа. Он посмотрел на часы. Слава богу, уже два часа двадцать минут.
Перед тем как отпустить Илью и встать у штурвала, Олег обошел яхту, постоял у каждой из кают, прислушиваясь, но везде было тихо.
