Демонам, которые, как она теперь знала, таились в ее душе, нельзя была давать ни малейшей поблажки.
— Ну и слава богу, — Олег выдохнул, отпустил ее плечи и повернулся к стоящему рядом стюарду:
— Дмитрий, что тут произошло?
— А я откуда знаю? — довольно нервно отозвался тот. — Мы с Илюхой проснулись от того, что она, — он ткнул пальцем в Галину Анатольевну, — затарабанила в дверь.
— И вы ничего не слышали до этого?
— Нет.
Веденеев подошел к шестой каюте, достал из кармана связку ключей, отпер замок обычно никогда не запирающейся двери, шагнул внутрь.
Марьяна затаила дыхание, увидела, как зажегся свет, и через секунду капитан уже снова был на пороге.
— Тут никого нет, — сказал он.
Все остальные гуськом зашли в каюту, чтобы убедиться, что она действительно пуста. Идеально застеленная кровать, ровно стоящий стул, чистые и сухие стаканы на прикроватной тумбочке. Ничего не выдавало присутствия в этом помещении людей еще каких-то десять-пятнадцать минут назад.
— Вы уверены, что неизвестный выходил именно из этой каюты? — насмешливо спросил Дима.
— И в том, что он вообще был, а просто с перепугу не споткнулись в коридоре, вы уверены?
Веденеев бросил на него злой взгляд, но Марьяна не дала ему ничего сказать.
— Откуда вы знаете, что я споткнулась в коридоре? — требовательно спросила она.
— Что-о-о-о?
— Когда дверь начала открываться, я от неожиданности зацепилась за ковролин и действительно упала, — сказала она. — Ударили меня уже после этого, и именно из-за того, что я уже лежала на полу, я не успела рассмотреть, кто это был.
Вы можете это знать, только если это вы меня ударили. Так это были вы?
— Вы что, ненормальная? — мрачно спросил Дима. — Я ничего не знаю, я просто предположил. У вас же нет свидетелей. А вдруг это все вам показалось? Вы шли по коридору, у вас закружилась голова, вы упали, ударились и потеряли сознание. Вот и все, что я имею в виду.
— Сейчас ты упадешь и потеряешь сознание, — предупредил Олег, глаза его метали громы и молнии. — Ты что себе позволяешь?
Марьяна положила ладонь на его руку, призывая к терпению.
Ее пальцы казались на его разгоряченной коже прохладными и приятными, настолько приятными, что от них начинали прокладывать дорожку острые волны удовольствия. Олег представил, как она гладит его этими длинными изящными пальцами, и чуть не застонал. Нет, эта женщина положительно сводила его с ума. Испуганная, взъерошенная, в махровом халате, она казалась беззащитной и оттого особенно прекрасной.
