Она решительно толкнула дверь в коридор и поспешила в дальний его конец, раздумывая, как все же поступить: будить Галину Анатольевну или не будить?
Посередине коридора ей пришлось замедлить шаг. Налево располагалась та самая пустая каюта номер пять, в которой можно было найти приют до утра. Направо — каюта номер шесть, тоже никому не принадлежащая, та самая, в которой провели прошлую ночь Илья и Тоня. Сейчас из-под двери каюты тоже выбивалась тонкая полоска света и слышалось приглушенное бормотание. Интересно, там опять свидание? И как этот Илья не боится связываться с несовершеннолетней? На месте Елены Михайловны Марьяна бы надрала Тоне уши, а матросу запретила на пушечный выстрел приближаться к своей дочери.
Впрочем, дочери у Марьяны не было.
Она не успела привычно расстроиться от того, что ее мечтам о ребенке так и не суждено было сбыться, как дверь шестой каюты начала открываться. Это было так неожиданно, что Марьяна отпрыгнула от вновь отхватившего ее ужаса, подвернула ногу и начала валиться навзничь.
Пытаясь обрести равновесие, она перестала пялиться в приоткрывающийся дверной проем, успев осознать только, что показавшиеся в нем ноги явно мужские и одеты в черные брюки.
Следующей картинкой в глазах стал приближающийся ковролин. Падая, она успела перевернуться и даже выставить вперед руки, но все-таки уткнулась в ворс лицом, мимолетно удивившись, что руки ее не держат. На смену удивлению пришло понимание, что ее только что ударили по голове, а потом тьма поглотила ее, очень мягко, почти как ковролин.
По крайней мере, испугаться по-настоящему до того, как потерять сознание, Марьяна не успела.
Она пришла в себя от того, что шерстяные ворсинки щекотали лицо. Пахло какой-то химией, впрочем, довольно приятной. Запах этот был Марьяне знаком. Так пахло в каюте каждый раз после того, как Илья заканчивал уборку. Скорее всего, это было средство для чистки ковров. Дойдя до этой мысли, Марьяна чихнула и села, придерживая двумя руками гудящую голову.
Интересно, что это было? Ее только что хотели убить? За что? Чему такому она стала свидетелем?
Она напрягла память, но вспомнила только полоску света из-под двери, затем эту же дверь, но уже открывающуюся, и ноги в черных брюках. Господи, кто же это был? Брюки могли быть форменными, такими, какие носили все члены экипажа, начиная от кока, который, впрочем, на людях появлялся нечасто, в основном священнодействуя на своей кухне, и заканчивая… капитаном.
