В ночной тьме каюты ей казалось, что на груди у нее сидит какой-то незнакомый зверь, вцепившийся острыми коготками в тонкий трикотаж пижамы. Дышать было нечем, и Марьяна не сразу поняла, что это от того, что, уходя на ужин накануне вечером, она оставила в каюте кондиционер включенным на слишком низкую температуру и, улегшись затем в постель, замерзла и выключила его вовсе, не позаботившись открыть иллюминатор.
Страх тем не менее не проходил. Марьяна протянула руку поверх одеяла, убедилась, что никакого страшного зверя нет и в помине, щелкнула ночником в изголовье кровати.
Неровный блеклый свет озарил каюту, в которой, разумеется, Марьяна была совершенно одна. Тяжело вздохнув, она встала, чтобы включить кондиционер. Запущенное ужасом вскачь сердце никак не хотело успокаиваться. Марьяна попила воды из пузатой бутылки, стараясь делать маленькие глоточки, чтобы успокоить дыхание. Ну почему, почему она так испугалась?
Страх был ирреальным, но от этого не менее сильным. Пустота каюты, в которой она была совершенно одна, ровное гудение кондиционера и еле слышные шлепки волн, мерно покачивающих идущий на полной скорости «Посейдон», не успокаивали нервы, а словно дергали за них.
Марьяна почувствовала, что жар, охвативший тело, сменился холодом, от которого она начала дрожать и даже зубами клацнула.
«Паническая атака, — подумала она отстраненно, как будто не про себя. — Классические симптомы панической атаки. Рано или поздно пройдет».
Однако перспектива оставаться в одиночестве казалась невыносимой.
Марьяна взяла телефон и посмотрела на установленные на нем часы. Без пятнадцати три ночи. Конечно, Галина Анатольевна наверняка спит, но, может быть, она не будет сердиться, если Марьяна ее разбудит и попросит разрешения переночевать вместе? Или нет, лучше она не будет никого будить, а переночует в пустой каюте номер пять, той самой, в которую предлагала перебраться ее напарница. Если что, она всегда успеет постучать в стену, и Галина Анатольевна прибежит на помощь. Обязательно прибежит!
От чего именно ее надо спасать, Марьяна не представляла, однако решительно накинула все тот же махровый халат поверх пижамы (и почему в этом круизе это становится чуть ли не ее основной одеждой), взяла телефон, заперла каюту, стараясь не шуметь, вышла на палубу, вдохнула солоноватый морской воздух, снова вздрогнула и поспешила спуститься на нижнюю палубу.
Здесь отчего-то не горел фонарь, и Марьяне, чуть было успокоившейся от вида и запаха моря, снова стало страшно.
