Да она решает такие вопросы и общается с людьми такого ранга, что этому моряку с заштатной посудины даже и не снилось. Да она… да он… Марьяна пыхтела, как закипающий самовар, даже не замечая этого. Галина Анатольевна мягко похлопала ее по руке, призывая к самообладанию. Да что ж за напасть — губы пожилой дамы тоже кривила легкая усмешка. Сговорились они, что ли?
— Прошу прощения. — Марьяна отодвинула тарелку, преувеличенно аккуратно сложила белоснежную салфетку и встала. — Я хочу навестить Ирину. Мне не нравится, что она пропустила ужин после всего того, что сказала мне сегодня утром.
Она вышла из кают-компании и спустилась на палубу ниже, перед тем как войти в дверь, ведущую к каютам, немного постояла, схватившись на поручни и подставив лицо освежающим брызгам. «Посейдон» шел на вполне приличной скорости, и Марьяна внезапно вспомнила, что сегодня они вообще не останавливались, даже ради обещанного программой круиза купания с яхты в открытом море. Какое уж тут купание, когда труп на борту!
Марьяне внезапно стало так жалко Маргариту, одиноко лежащую в своей каюте, что на глаза у нее навернулись слезы.
Да, эта женщина была очень неприятной. Самовлюбленной, нетактичной, эгоистичной, готовой на все ради прибыли и собственных удовольствий, но такой ужасной смерти она не заслужила.
Чьи-то крепкие ладони легли Марьяне на плечи, а затем прямо перед ее лицом появился ослепительно-белый носовой платок. Марьяна взяла его и непонимающе обернулась. За ней стоял Олег.
— Простите, я вовсе не хотел вас обидеть, — сейчас его голос звучал еще мягче, еще бархатистее.
— Хотите, я извинюсь?
— Да за что же вам извиняться? — изумилась Марьяна. — И с чего вы взяли, что вы меня обидели?
— Но вы же плачете?
— А, это, нет… Вы тут ни при чем.
Он отступил на шаг, в его глазах появилась непонятная Марьяне боль, как будто теперь она нечаянно его обидела.
— Мне просто стало внезапно так жаль Маргариту, — поспешно сказала Марьяна, словно стремясь смягчить смысл сказанного. — Здесь, на палубе, так хорошо.
Ветер, море, брызги… «Посейдон» продолжает нестись по волнам, мы продолжаем есть, разговаривать, спать, смеяться, грустить. А для Риты все кончилось, и даже если она перед кем-то виновата, то все равно — это несправедливо и нечестно. Понимаете?
Теперь в глазах капитана читалось изумление, как будто он не ожидал от Марьяны ни таких мыслей, ни подобной чувствительности.
— В жизни вообще не много честности и справедливости, — негромко сказал он.
