- Наверное, я задремала, - оправдываюсь, а голос предательски подрагивает.
- Так, короче! Ложись и отдыхай, - несмотря на команду, он по-прежнему обнимает меня. Крепко, трепетно. – Перестань бояться. Никто тебя здесь не тронет, - шепчет, уткнувшись носом в висок.
- И никто искать не будет, - очнувшись, с тоской вспоминаю о Нике.
Вторую ночь подряд жених бросает меня. Не специально, однако мне от этого не легче.
Вторую ночь подряд я оказываюсь в руках одного и того же мужчины. Чужого. Необузданного. И мне это начинает нравиться.
Наверное, я испорчена.
- Я тебя нашел, - чеканит строго Царев и смотрит мне прямо в глаза. В полутьме я вижу огонь на дне его черных зрачков. И он обжигает меня.
Приоткрываю рот, чтобы попросить его отпустить меня, но на губы вдруг обрушивается страстный поцелуй. Рома нагло вторгается в меня языком. Напористо, глубоко. Запечатывает, покоряет, учит. Будто опять девственности лишает, только иным способом. Толкается, не позволяя сделать вдох.
Но я бью его в грудь, даю хлесткую пощечину и посылаю к черту…
В своих правильных мыслях.
А в неправильной реальности обхватываю ладонями грубые щеки и отвечаю на поцелуй. Как умею. Неловко, но старательно, как прилежная ученица. Стараюсь поймать его безудержный темп. Но он ускоряется!
Становится невыносимо душно. Будто в зале пожар. Но горим только мы вдвоем.
- Что с дверью? – приглушенно доносится и смешивается с противным стуком в стекло. Теряется в наших лихорадочных вздохах.
- А свет где? Ни хрена не видно, – все так же отдаленно.
Не хочется реагировать. Кто бы ты ни был, уходи! Оставь нас гореть здесь.
- Карочка, ты там?
Глава 20
Роман"
"«Неопытная, ничего не умеет», - вспоминаю характеристики, которыми Коля щедро осыпал Лину.
Болван! Я же говорил ему заткнуться! Но его мозг был уже заспиртован.
И сейчас, вместо того чтобы спать, я пялюсь в стену в прокручиваю в голове его слова. А еще… слушаю эротичные стоны Лины. Ни хрена себе она засыпает. Что за сны у этой «неопытной» девочки? Пожалуй, я бы заглянул в ее ночные фантазии… и поучаствовал.
«Всего боится, стесняется».
Очередной сладкий стон бодрит сильнее двойного эспрессо.
Выругавшись себе под нос, резко поднимаюсь и сажусь на матах. Яростно протираю лицо ладонями, бью себя по щекам и только потом разрешаю себе взглянуть в тот угол ринга, где покачивается и мурлычет Лина.
Изучаю ее в полумраке. Судя по расслабленной фигурке и склонившейся голове, она все-таки уснула. Засранка, а мне не дает.
