- А зачем вам возраст моего папы?
- Тебе, блин, лет сколько? – уточняет все так же нервно. И вновь оказывается вплотную ко мне.
- Д-девятнадцать, - лепечу, запрокинув голову до судороги в шее.
- Ф-фух, - выдыхает мне в лицо. Свежей мятой и терпким кофе. А я инстинктивно облизываю губы, которые не вовремя вспоминают вкус его поцелуев. - Минус статья.
- Какая? – мысли опять улетают в далекие края.
Боже, все, чего я хочу в данный момент, - это вернуться в теплую постельку и лечь спать. А не выяснять отношения с чужаком, который меня…
- Неудобная.
За развращение несовершеннолетних, - вырывает из полусонного вакуума. - И на суде не докажешь, что я как бы жертва. Еще и присяжные засмеют.
Опускаю ресницы, наслаждаюсь секундной темнотой – и медленно открываю глаза.
- Суд? Какой суд? – зеваю, не стесняясь. - А, вы несерьезно? Вы бы предупреждали, когда шутите. Я не всегда вас понимаю.
- В следующий раз табличку сделаю с надписью «Смех» и буду поднимать на каждой шутке, - говорит размеренно, а его голос все сильнее отдаляется.
- Что-то ты совсем поплыла, - аккуратно приобнимает меня, но я уже не сопротивляюсь. – Иди в ванную.
- Зачем? – опомнившись, толкаю его в грудь и отступаю назад. Судорожно одергиваю на себе рубашку. Хотя она и так длинная. Безразмерная. Кажется, три меня в ней поместятся.
- А зачем ходят в ванную? Искупайся, освежись, резиновых уточек попускай. Взбодрись немного, в общем, - ведет меня к выходу. - Я пока в квартире приберусь. Ты не против, если я твой сюрприз… сразу в большой мусорный пакет? – выглядывает в коридор и обреченно, с надрывом вздыхает.
- Да делайте что хотите, - сдавленно всхлипнув, вытираю нос ладонью. - Все равно он не удался.
- Как сказать, - оборачивается, хитро прищуриваясь. - Я, например, удивлен и поражен. Значит, функцию свою он выполнил. Слушай, ты еды не захватила с собой? – вдруг переводит тему. - У меня пустой холодильник.
- Там, - взмахиваю рукой в неопределенном направлении. - Фрукты, сливки, клубника…
И еле сдерживаю подкатывающий к горлу ком.
Дура! Какая же дура!
Хочется сквозь землю провалиться, и чтобы меня замуровали. Залили сверху теми же сливками и оставили застывать.
- А мясо? – неожиданно интересуется Рома. Вскидываю брови и удивленно изучаю его лицо. Спокойное, серьезное. Он не шутит?
Глубокая ночь, щекотливая ситуация, а ему лишь бы поесть. Что за мужчина?
- Этого не было в рекомендациях, - повторяю, как заезженная пластинка. И поджимаю дрожащие губы.
