– Может, пора, - пожимаю плечами.
- Да ты ее каждые пять минут зовешь, - хихикает Лина, повиснув на мне и прогнувшись в пояснице. – А я все никак, - тихо жалуется.
- Вот пусть не расслабляется, - бурчу, искоса наблюдая за мелкой.
Уставшая, измученная, она льнет ко мне в поисках поддержки. А из меня хреновый помощник – я сам в панике.
- Как дела? – появляется Агата на пороге.
Окинув нас быстрым взглядом, подзывает акушерку, дает ей какие-то распоряжения.
- Еще не родила, - бубню грубо, и получаю слабый хлопок по плечу от Лины.
- Так, шутник, отдавай нам Каролинку.
Мелкую забирают из моих объятий, ведут к креслу. Осматривают, подключают датчики к животу, ставят капельницу. Кружат над ней, колдуют. Не клиника, а шабаш ведьм.
- Умница, прекрасно все, - спустя время ободряюще произносит Агата. Стоит мне гордо улыбнуться, как она выносит нам с мелкой приговор: - Все, рожать будем.
- Как? – кажется, выдыхаем эту глупость одновременно.
Мне позволяют еще немного побыть в родзале, а потом Лина вдруг требовательно вскрикивает:
- Рома, выйди!
Лежит, еле дышит, а все равно командует.
Что за девчонка!
- Мелкая, ну чего ты? – непонимающе округляю глаза и поправляю сбившуюся медицинскую шапочку. - Я люблю тебя.
- Я тебя тоже, поэтому выйди и Еву позови, - просит в перерывах между схватками. – Рома-а! Уф-ф-ф, - начинает дышать, как указывает Агата.
В коридоре меня встречает Ева, в полном обмундировании, будто они заранее обо всем договорились. Хотя чему я удивляюсь? Сестры же, близкие люди, а за период беременности Лины стали неразлучными.
- А… почему? – мямлю, кивая в сторону родзала. - Обидел я ее, что ли?
- Нет, она боится, что если увидишь весь… кхм… процесс, то не подойдешь к ней больше. Начиталась в интернете всякого, - отмахивается Ева.
- Надо было следить, по каким она сайтам шастает, - стянув шапочку, вытираю ею мокрое лицо. - Может, я все-таки? – делаю шаг назад.
- Ром, успокойся, нормально все будет, - настойчиво отталкивает меня. - Я же с ней. А ты тут подожди.
Тебя позовут, когда можно будет."
"Воспринимаю ее слова буквально – и сажусь у двери прямо на пол, опершись спиной о стену. Четко слышу все, что происходит внутри. Среди шума, писка приборов и переговоров медиков – я различаю родной голос, единственный, который имеет сейчас значение.
- Ой, мамочки, - тонко попискивает Лина. И к этому звуку добавляется новый, такой же ценный и любимый.
Я слышу первый крик нашего малыша. Громкий, требовательный, возмущенный.
