– Врешь, Коваль, – тихо сказал Малыш, властно прижимая ее к себе. – Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Но пытаешься соврать. Дай проверю… – он запустил руку под платье, обнаружил там отсутствие белья и полнейшую готовность отдаться прямо здесь и сейчас.
– Идем, – прошептала Марина, устав ломать комедию. – Ты прав, я пытаюсь обмануть сама себя, но сил нет больше, идем ко мне.
Благополучно проскользнув мимо домика охраны, они вошли в ее коттедж. Егор подхватил Марину на руки и понес в спальню."
"– Сегодня мой черед сделать так, чтобы ты надолго запомнила меня, – сказал он, бережно опуская ее на постель.
Его язык заскользил по Марининой ноге, руки стягивали платье, лаская открывающееся тело. Она закрыла глаза, чувствуя, что сходит с ума. Он целовал ее с ног до головы, разводя ноги и погружаясь между них, заставляя стонать и выгибаться ему навстречу, долго ласкал, прежде чем войти. Это напоминало их первую ночь в его доме, только теперь не Марина, а он любил ее, брал со всей страстью, на какую был способен.
Уже давно ни один мужчина не делал этого ради ее, а не собственного удовольствия, даже Олег…
– Девочка, ты невозможно хороша, просто возмутительно, – выдохнул измочаленный Малыш через пару часов, устав от собственной страсти и Марининого самозабвенного ответа.
– Я рада, что тебе хорошо со мной. А теперь тебе придется уйти, у меня и так полно неприятностей сегодня. – Она повернулась на живот и наблюдала, как он одевается.
– Когда я увижу тебя снова? – требовательно спросил Егор.
– Ты же понимаешь, что это не зависит от меня или от тебя – на все есть воля Мастифа. Как он решит, так и будет.
– Если я узнаю, что он заставил тебя спать с кем-то, то грохну своими руками! – совершенно серьезно пообещал Малыш.
– Успокойся, меня сложно заставить делать то, чего я не хочу.
Он поцеловал ее и ушел, пообещав позвонить завтра. А Коваль вытянулась на постели и спокойно уснула, чувствуя себя абсолютно счастливой.
А через месяц начались неприятности, причем очень крупные и необъяснимые.
С утра пораньше позвонил Мастиф и заорал дурным голосом:
– Ты, бестолочь! Совсем мозги свои протрахала?
– Фу, что за тон? – поморщилась Коваль, отводя трубку от уха, чтобы не оглохнуть.
– Я скажу тебе, что за тон! – гремел старикан. – Малыш отказался работать с нами, а ты все спишь и не знаешь ничего!
Это еще что за новости! Как он мог отказаться работать, если ничего не произошло? Странно и не похоже на педантичного в делах Егора.
