– Уберите здесь! – велел он пацанам и повернулся к Касьяну: – Тебя не учили держать оружие подальше от всякого, кто пожелает им воспользоваться? Как я могу доверять тебе жену, если ты собственный пистолет сохранить не в состоянии?! – заорал он."
"Но Касьян своим тихим голосом твердо ответил:
– Не повышай на меня голоса, Малыш. Только твоя жена имеет право орать на меня, я обязан ей жизнью и, не задумываясь, отдам эту жизнь, если ей будет нужно. И не бери в голову то, что сказал этот урод, – никто из наших никогда не подумает про твою жену плохо и не посмотрит на нее иначе, как на хозяйку.
– Извини, – пробормотал Егор, не глядя на него.
– Я понимаю тебя, Малыш.
В машине муж обнял Марину, стараясь успокоить, приласкать:
– Милая, забудь это все. Ничего нет больше, только ты и я, и мы живем дальше.
– Да. Живем. Что-то слабая я стала какая-то, чуть что – в слезы, как девочка прямо…
– А ты и есть девочка у меня, – улыбнулся он. – Взбалмошная, ненормальная, капризная, невероятно желанная и такая любимая…
– Сволочи, – процедила Коваль, прикуривая сигарету и делая судорожную затяжку.
– Испохабили своим появлением всю минувшую ночь!
– Я устрою тебе сотни, тысячи таких ночей – нашла, за что переживать! – целуя ее в нос, пообещал Егор.
Во дворе охранники упаковывали в целлофан трупы, чтобы ночью отвезти их на кладбище, где за пару сотен сторож Михалыч подхоронит их в чужие могилы. Такова жизнь…
Дома ждал приятный сюрприз – звонил Корнеев и просил передать, что дело закрыто, потерпевшая заявление забрала.
Ну, не зря же Розан посылал к ней своих пацанов!
– Ура! – сообщила Коваль лежащему на диване с бокалом виски в руке Егору. – Менты от меня отстали!
– Не надейся на это очень, твой приятель Корнеев тебя так просто в покое не оставит, – процедил муж сквозь зубы.
Марина сразу же угадала причину дурного настроения, прилегла рядом и поцеловала Малыша в губы, чуть пахнущие виски:
– Не казнись так. Я не могу видеть этого и знать, что всему причиной – я.
– Детка, я не в первый раз убил человека, и раньше мне случалось делать это. Дело в другом. Я не хочу, чтобы ты вела себя так, как сегодня. Твоя жестокость пугает, по-моему, даже Розана, а он-то совсем не одуванчик. Нельзя все делать самой, не надо доказывать, что ты и это можешь. Прошу тебя – не смей больше… – он требовательно заглянул в ее глаза. – Обещай!
– Да, дорогой, как скажешь.
В конце концов, мир и покой в доме важнее всего.
