Коваль засмеялась, потерлась щекой о его белый свитер под расстегнутой короткой дубленкой:
– Боишься?
– Очень! Поэтому приглашаю тебя в твой же ресторан на ужин. В «Стеклянный шар», ведь ты так и не попала туда. – Заметив испуг, мелькнувший в синих глазах, он еще крепче прижал ее к себе и твердо сказал: – Ничего не бойся, если ты со мной. Я сумею защитить тебя не хуже Касьяна и Рэмбо, ведь ты самое дорогое, что у меня есть.
– Я говорила, как сильно люблю тебя?
– Да, только редко.
Валяясь дома в джакузи, отмокая и освобождаясь от тюремного запаха, Коваль думала о том, что и правда редко в последнее время говорила Егору о любви и мало времени проводила с ним.
У нее просто нет возможности заниматься этими сантиментами, неприятности множатся, как кролики. Пока Воркута затих где-то. Розан перетряс с пацанами весь город, но тот словно испарился, однако же это не значило, что все кончилось. Ведь он не за тем сюда приехал, чтобы его быки просто трахнули ее.
Ему нужны клубы, и он будет добиваться их.
«Господи, как мне надоело думать об этом! У меня вечером ужин с любимым человеком, а я тут…» – вздохнула Марина, выбираясь из джакузи и заворачиваясь в длинный халат.
…Уже битый час она разглядывала в зеркале свое лицо, глаза, брови, губы, тонкий шрам не лбу – результат удара о приборную панель «Мерседеса». Нет, как ни крути, а все пока еще при ней! Двадцать восемь лет…
– Ты до сих пор не готова? – изумился Егор, входя в спальню в темном костюме, выбритый и пахнущий дорогим одеколоном, от аромата которого у Коваль внутри что-то сладко заныло.
– Подожди еще немного, – виновато попросила она. – Я быстро. Только внизу побудь.
Он вопросительно посмотрел на жену, но подчинился, зная, как трепетно она относится к выбору одежды и обуви и как любит удивлять его. Через двадцать минут она спустилась в гостиную, одетая в длинное черное платье из плотного шелка, совершенно открытое на спине.
Узкие бретельки образовывали шнуровку вроде корсетной, подчеркивая и без того тонкую талию.
На запястье вместо бинта был широкий браслет, шею охватывало такое же колье. Волосы она закрутила в узел, оставив только гладкую челку, маскирующую шрам.
– Ну, как? – повернувшись на тонкой шпильке лодочек, спросила Марина.
– Господи, девочка моя… Ты бесподобна… – ответил муж, с удовольствием оглядывая ее точеную фигуру, облитую черным шелком.
