Потому что я не сомневалась: Дин не помнит ни одной картины Пикассо.
Господи, да что со мной творилось?
Мне очень нравился Дин. Красивый парень с каштановыми волосами и зелеными глазами. Я провела рукой по его выпирающим трицепсам, едва не застонав от желания при мысли о том, какое удовольствие смогут доставить мне эти руки, если – и когда – мы решим продвинуться дальше поцелуев.
Я знала все о Четырех Хулиганах, а он был одним из них. Поэтому не сомневалась, что вскоре Дин предложит заняться сексом.
И я собиралась согласиться.
Я с радостью вручила бы ему свою девственность, если бы не ноющее чувство, говорящее, что все это очередная жестокая шутка Вишеса. Но неужели Дин настолько гнусный, что стал бы звать меня на свидания, чтобы потом поиздеваться надо мной? Нет, он казался искренним. Писал мне милые сообщения. Приносил кофе по утрам в школу. Звонил перед сном. И сладко целовал."
"Когда он впервые пригласил меня на свидание несколько месяцев назад, я вежливо отказалась. Но он не отставал. Каждый день в течение нескольких недель он появлялся у моего шкафчика, или велосипеда, или у квартиры, в которой мы жили с родителями и сестрой на территории поместья.
Он неумолимо стремился добиться своей цели, но в то же время оставался добрым и милым. Пообещал, что не станет приставать ко мне, пока я сама этого не захочу. Сказал, что я не должна судить его, принимая во внимание лишь его репутацию. И что у него есть двадцатипятисантиметровый член, вот только это ни о чем не говорило мне как девственнице.
Да и вообще за последнюю фразу следовало ударить его по руке.
Но я ни с кем не встречалась, а Дин казался мне симпатичным и милым. Да и быть с кем-то рядом лучше, чем проводить время в одиночестве.
Но иногда сомнения все же закрадывались в мои мысли. Беспутные Хулиганы заработали не самую лучшую славу. К тому же я так и не разобралась с чувствами к его хорошему другу. Конечно, большинство из них были негативными, но это мало что меняло.
Словно почувствовав, что я вновь выстраивала стену между нами, Дин склонился надо мной и прижался губами к моему виску.
– Ты мне действительно нравишься, Милли.
Мы лежали на моей узкой односпальной кровати.
– И ты мне нравишься. – Я вздохнула и погладила его щеку большим пальцем.
Я говорила чистую правду. Он пробуждал во мне лишь приятные чувства. И безопасные. Но не взрывные. Дин не сводил меня с ума и не побуждал совершать иррациональные, нелогичные поступки.
И это к лучшему. На мой взгляд.
– Но все твои друзья там.
