Мы считали друг друга одной большой семьей. А среди высшего класса ничего не подтверждало родственных чувств лучше, чем совместные капиталы и общая недвижимость.
Обычно я не возражал, хотя знал, что Трент и Дин задались целью засунуть свои сосиски в каждую булочку в радиусе тридцати километров от моей квартиры. Да эти ублюдки, наверное, перетаскали в мою кровать половину жительниц Лос-Анджелеса. Но именно для этого я и нанял горничную.
А еще помощника, который следил, чтобы простыни, которые они использовали, выбрасывались, – а еще лучше, сжигались – до того, как я переступал порог дома.
Но в этот раз меня вообще не заботило, что Дин творит в моей квартире. Потому что не собирался в ближайшее время выезжать из него.
Наш нью-йоркский филиал оказался в полнейшем беспорядке, поэтому мне действительно требовался помощник, чтобы разобраться со всем этим. Вот только, к несчастью для Служанки, я собирался уволить ее сразу после того, как закончу с ней. И уж точно не планировал позволять ей работать на Дина.
Да и он не стремился вновь увидеть ее смазливое личико. Она умерла для него. И он считал это вполне заслуженным.
В любом случае это были ее проблемы, а не мои.
– Завязывай, Вик, – бросил Дин, сокращая мое прозвище.
Нам показалось непрофессиональным называть меня Вишесом при клиентах, поэтому мы сократили его до Вик и не стали переубеждать тех, кто решил, что это сокращение от Виктора.
– Я хочу вернуться в свою квартиру, – продолжил он. – Хочу вернуться в свой гребаный офис. И в свою гребаную жизнь.
– А я хочу жить в городе, где не приходится объяснять таксистам чертов маршрут, будто ты работаешь на них, а не они на тебя. Не волнуйся, я не стану злоупотреблять твоим гостеприимством.
– Я тебя удивлю, придурок, но ты уже это сделал. – Дин снова громко рассмеялся.
Женщина на заднем плане громко зевнула, а затем спросила:
– Детка, давай еще немного поспим?
– О, а ты не хочешь посидеть у меня на лице, пока мы будем это делать? – поинтересовался Дин.
Я закатил глаза.
– Удачного дня, засранец.
– Иди полакомись чьей-нибудь задницей. Только не на моей кровати, – сказал он и положил трубку.
Как раз вовремя, потому что в кабинет заявился гость.
– Доброе утро, мистер Спенсер! Я принесла вам кофе и завтрак. Омлет из трех яичных белков на ломтике цельнозернового поджаренного хлеба и свежесобранную клубнику.
Я почти не слушал, что щебетала женщина своим тонким голоском, но все же повернулся к ней на кресле.
– Ты кто такая?
Я обвел ее взглядом.
