А потом Джейми утащит меня за шкирку в Лос-Анджелес, как какого-то брыкающегося и кричащего малыша. И я потеряю Эмилию. Навсегда.
А она принадлежала мне. Я зашел так далеко не для того, чтобы сейчас развернуться и уйти.
– Отлично, – наконец сказал я. – Десять процентов. Завтра я составлю проект договора.
– Не утруждайся. Я попрошу это сделать своего адвоката, – ответил Дин. – Я больше не доверяю тебе, засранец. О, и я хочу, чтобы Сью осталась здесь. Ты прав. Она не лучшая кандидатура для секса, к тому же ей вздумалось познакомить меня с родителями, хотя я и сказал, что ни с кем не строю отношений.
Никогда. В. Жизни.
– Хорошо.
Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Что за гребаный кошмар?
– Я также не хочу, чтобы ты жил в моей квартире, – невозмутимо продолжил Дин. – Ты больше не будешь трахать мою бывшую в моей же кровати. Можешь занять квартиру, которую отдал Милли. Она как раз пустует.
Я молча обдумывал его слова. Наверное, выражение моего лица стало мрачным, потому что Дин с каждой секундой улыбался все шире.
– Проклятье, чувак. Ты действительно на это согласен? Без шуток?
Он кинул в меня мячик-антистресс.
Но я не попытался поймать его или отбить. Черт побери, я заключил сделку с долбаным шутником.
Дин встал с кресла и наклонился ко мне:
– Как далеко ты готов зайти ради нее, а, Вик?
Я зарылся пальцами в волосы и сильно дернул.
– Мы оба скоро это узнаем.
* * *Следующая пара дней прошла довольно напряженно. Я подписал контракт, составленный адвокатом Дина (но не его отцом, а каким-то жалким ублюдком, только что окончившим юридическую школу, который оставил в договоре столько лазеек и прорех, что у меня так и чесались руки ими воспользоваться, когда придет время), а затем перенес вещи в квартиру, где раньше жила Эмилия.
Дин собирался уехать в Лос-Анджелес в конце недели. Мы объявили его сотрудникам, что я остаюсь здесь, чтобы нанять и обучить двух юристов в нью-йоркский филиал. На самом деле мы почти не соврали. Мы действительно наняли двух людей несколько месяцев назад, но я не собирался обучать их в Нью-Йорке.
Но люди купились. Хотя я и не понимал, зачем нам вообще что-то им объяснять. Это они, черт побери, работали на нас.
Джейми чуть не слетел с катушек, когда узнал, что у меня осталось всего лишь пятнадцать процентов акций компании.
Трент рассмеялся и сказал, что ему совершенно меня не жаль. Особенно после того, как ужасно я повел себя, узнав, что он обрюхатил стриптизершу.
Я предоставил Эмилии два дня.
