– Стивен? Простите, что перебиваю вас. Но у меня важный звонок по другой линии. По личному вопросу. Вы не будете возражать, если я перезвоню вам через десять минут? Спасибо. Хорошо. Спасибо. И вам тоже. Удачи! – попрощался Дин и положил трубку.
Я заметил, что несколько человек с любопытством поглядывали на нас из приемной, но подавил желание закрыть жалюзи, потому что понимал: сейчас не стоило так борзеть. Казалось, Дин готов помочиться прямо посреди кабинета, чтобы пометить свою территорию.
– Эмилия уволилась, – прошипел он и, открыв ящик, швырнул мне ее заявление об уходе.
Я даже не дернулся, чтобы поймать его.
– Знаю, – пожав плечами, сказал я. – Она может делать все, что ей вздумается. Но я не уеду без нее. Так что мне придется задержаться здесь.
– Скажи мне… – Дин наклонился вперед и переплел пальцы. – Как бы ты отреагировал, если бы я так поступил с тобой? Сказал тебе, что заставил твою бывшую девушку уехать из города, потому что не мог видеть вас вместе, а десять лет спустя трахнул бы ее в твоем кабинете, в твоей постели и на всех гребаных поверхностях? Прямо у тебя под носом? Как бы ты отнесся к этому, Вишес? Потому что я действительно начинаю верить, что ты социопат, раз не понимаешь всей мерзости своего предательства.
Да, мы никогда не сближались, как я с Трентом или ты с Джейми, но все равно оставались братьями.
Я тоже подался вперед.
– Да, Дин, я – козел, но разве это для тебя новость? Неужели ты забыл про тот вечер, на вечеринке у меня дома, перед тем как она пришла за тобой, чтобы вы отправились на первое свидание? Ты знал, как я к этому отнесусь.
Но не остановился. Я злился на тебя много лет, но теперь понимаю тебя. Потому что она того стоила. Эмилия – ходячее искушение. И ты просто хочешь ее, наплевав на последствия.
Хотя, – через мгновение продолжил я, – если копнуть глубже, то стоит признать, что именно я первым привлек ее внимание. И ты, наверное, замечал, как учащалось ее дыхание при встрече со мной. Видел это в классе и в коридорах.
Видел, как она смотрела на меня в столовой. Видел, что она приходила лишь на те футбольные матчи, на которых играл я. Хотя ты играл каждую неделю, а я большую часть сезона просидел на скамейке запасных. Она никогда не показывалась на голубых трибунах, если меня не выпускали на поле. Мы все это знали. Джейми это знал. Да и Трент тоже. Мы с тобой это знали. Думаю, единственный человек, который отказывался это признавать, – сама Эмилия. Ты уже давно позабыл о ней.
