По мне лить слезы не будут, а вот наша Эмилия… Леонид не простит ее убийства.
– Не переживай. Он не узнает. Об этой комнате знаю лишь я. И Стелла. Вы останетесь здесь. Прямо под фундаментом этого прекрасного дворца. – Она мечтательно вздыхает и с улыбкой шепчет: – Мы всегда будем вместе.
Где-то в коридоре раздается шум.
Рената отвлекается. Этого хватает, чтобы Виктор кинулся к ней и вцепился в ее руки. Пистолет падает. Однако за какие-то несколько секунд Рената умудряется ударить Шестирко – и повалить на пол.
Он откатывается. Я успеваю подобрать пистолет и отдаю его Виктору. Рената достает второй пистолет из-за пояса.
Теперь они держат друг друга на прицеле.
– Ловко, – хвалит девушка.
– Я ожидал большего от той, которая так жестоко расправилась с огромным количеством людей, – усмехается Виктор.
– Оттягиваю момент. – Рената облизывает нижнюю губу. – Жалко тебя убивать. Ты неплохой… человек.
Я вдруг осознаю, что уже видела это выражение лица. Этот наклон головы. Изгиб глаз.
Подбородок. Улыбку… даже в детстве у нее была эта ее слегка безумная улыбка. Хотя нос, губы, челюсть, цвет глаз и прядей… другие.
Комната начинает стремительно уменьшаться вокруг меня. Рената откидывает волосы, и сходство с фантомным человеком в моей памяти пропадает, но я точно не придумала это.
«Быть не может!» – хочется закричать мне.
Вспоминаю о поддельных паспортах и фотографиях в коробке, а потом – для полной уверенности – пользуюсь ситуацией и кидаюсь на пол, нахожу снимок Евы, который меня очень удивил.
Фото, где она в седьмом классе. В уголке написан год. Но на фотографии анфас она выглядит намного старше, а значит…
Меня словно током ударяет.
– Посмотри, – вскрикиваю, поднимаясь на ноги.
Чуть сбоку от пистолета, который Виктор направляет прямиком на девушку, показываю фотографию Евы. Шестирко переводит взгляд на снимок. Обратно.
На Ренату.
На Еву…
В следующую секунду он опускает пистолет. Забирает у меня фотографию. Шокированная, я жалею, что решила показать снимок! Рената все так же держит нас под прицелом.
Она не стреляет. Однако может это сделать в любой момент!
Виктор поднимает на нее округленные янтарные глаза: либо не в состоянии, либо не желая воспринимать то, что видит.
У меня самой мысли кружатся, как рой бешеных пчел.
Шестирко роняет пистолет. И сам падает на колени, будто ноги его больше не слушаются. Я пытаюсь привести его в чувство, но это бесполезно.
