Следующие десять минут я стараюсь вырвать подругу из рук Дремотного, который очень хочет побыть с Венерой наедине.
– Она в отключке. Не время рассказывать ей о чувствах! Я должна отвезти ее домой, понятно?
– Да она выспится, и я отвезу ее утром, – сопротивляется парень. – Клянусь, я и пальцем ее не трону, Эми!
– На кой черт она тебе тогда сдалась? Будешь лежать и смотреть, как она спит?
– А почему нет? Я ей завтрак испеку. В постель подам. Она просыпается, а тут я… с кексиками.
Мы ругаемся, но в итоге приходим к компромиссу.
Дремотный отвезет Венеру домой. Сам. Я злюсь, но позволяю ему побыть с ней наедине, говорю, что если не увижу подругу в общежитии, когда приеду, или увижу его с ней, посмотрю вниз, а там что-то из штанов выпирает – кастрирую к чертовой матери!
Затем я помогаю Руслану посадить Венеру, которая нас расцеловывает, в машину. Только после этого иду к Максу. Холодные капли дождя стекают по шее, вызывают дрожь, и я обхватываю себя руками. Макс открывает передо мной дверь «Майбаха». Я залезаю на заднее сиденье, жалобно прошу прощения за опоздание.
– Все в порядке, – успокаивает глубокий мужской голос. – Я рад познакомиться. Макс много рассказывал о тебе.
Пока я ошарашенно раскрываю рот, Макс пододвигается ближе, автомобиль отъезжает от дома, а хозяин голоса поворачивает ко мне голову.
– Габриэль Краус, – представляется грузный широкоплечий мужчина.
Он впереди на пассажирском сиденье. За рулем личный водитель: милый седой дядька в клетчатом пиджаке.
Отец Макса, напротив, без единой серебристой волосинки.
Он в шикарной форме для своих лет. У него квадратная мощная челюсть, черные волосы, узкие губы и шоколадные добрые глаза. Совсем как у Макса. Это вводит в ступор. Таких глаз просто не бывает у аморальных людей!
В моих руках вибрирует телефон. Я читаю сообщение… от Макса?
«Я не сказал отцу, что мы расстались, извини».
Поднимаю на бывшего гневный взгляд. Он одними губами умоляет подыграть, присылает второе сообщение:
«Прошу тебя, если отец узнает, что я тебя обидел, он меня живьем сожрет.
Ты ему очень нравишься».
Я вздыхаю, убираю телефон в карман. И как-то жгуче осознаю, что нахожусь в замкнутом пространстве с человеком, которого Лео должен убить и который, оказывается, мне симпатизирует.
Пальцы Макса терзают друг друга, губы поджаты, как будто я уже разразилась протестующими воплями и вот-вот взвизгну: «Ваш сын насильник!»"
"– Погода нынче хмурая, – любезничаю я. – Лучше бы и дальше лежал снег, хоть грязи бы не было.
