Внутри меня медленно гаснет свет…
– Виктор должен был знать, – бормочу я, чувствуя, как Лео ложится рядом и обнимает меня. – Он знал и говорил, что поможет, он лгал… все это время он мне нагло врал. Прямо в лицо.
– Сожалею.
Лео целует меня в висок, прижимается плотнее. Мы дышим одним воздухом, слушаем сердцебиения друг друга, тонем в бесконечной тишине. Вслух я задаю вопрос, скорее, сама себе:
– Почему бабушка мне не рассказала?
– Я думал об этом, – говорит Лео, мягко поглаживая мою голову. – А потом представил, что у меня есть дочь и… вряд ли я бы смог ей сказать.
И бабушка твоя не смогла. Я даже уверен, что кто-то из приближенных Лиса хотел взять тебя на воспитание, но бабушка сделала все, чтобы спрятать тебя подальше и забыть историю с криминалом, как страшный сон.
– Лис?
– Воровское погоняло, их часто образуют от фамилии.
– Боже…
Я закрываю глаза.
– У тебя все будет хорошо, – успокаивает Лео. – Обещаю.
– Почему его убили? Его ведь убили. Если он общался с твоим дядей Гительсоном, разве у него не было… защиты?
– На тот момент не было.
Я не буду врать. Твой отец впал в немилость. В том числе и у моего дяди. Поэтому… когда его заказали, тот не стал мешать.
– Значит, твоя семья все-таки имеет отношение к смерти моей…
– Эми, я отвечаю за то, что говорю, но не отвечаю за то, что ты слышишь. Никто из моей семьи не убивал твоего отца. Но они знали, что его убьют, это правда. Его заказали очень влиятельные люди. В любом случае Лис был покойником.
– Уходи, – сипло выговариваю я.
– Что?
– У-хо-ди… пожалуйста, оставь меня одну.
Слышу, как Лео втягивает воздух. Он приподнимается и смотрит через мое плечо. Я сжимаю в пальцах край одеяла.
– Мне жаль. Позвони, когда захочешь поговорить, – шепчет он.
– Нет. Я хочу, чтобы ты ушел… насовсем.
– Эми…
Лео аккуратно пытается повернуть мою голову к себе, но я не позволяю. Я не в силах смотреть на него. Один взгляд в малахитовые глаза – и я передумаю… страшно так любить… слишком тяжело… слишком больно… когда умираешь без кого-то…
– Ты сказал, что мою мать погубила ее любовь к моему отцу.
Если действительно понимаешь мои чувства, то знаешь, что должен сделать…
Лео напрягается всем телом. Конечно, он знает. Всегда знал. Изначально.
– Ты прощаешься со мной? – щурится он.
– Не заставляй произносить это…
– Если не хочешь быть со мной, я неволить не стану, но…
– Прошу тебя, – утыкаюсь лицом в подушку, – ничего не говори.
