– Откуда тебе знать?
– Твоя фамилия мне знакома. Сначала я думал, что совпадение… но нет. Проверил и убедился. Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу. Но лучше ты услышишь от меня, чем от Шестерки, который тебя использует.
Я моргаю, отстраняясь. Лео стискивает меня сильнее, горячо выдыхает в губы, а я ежусь при мысли, что он копался в моей родословной.
– Не знаю, как сказать, – мечется Шакал. – И не понимаю, почему твоя бабушка не рассказала, чего ждет…
– О чем ты?
– Я меньше всего я хочу быть тем, кто разрушит твои мечты.
Лео отводит взгляд, его лицо каменеет, а это значит, что он хочет скрыть от меня свои эмоции, я уже достаточно изучила его мимику.
– Мечты? – удивляюсь я. – Мы о родителях моих говорим? Ты будто сломанный телевизор, на котором каждую секунду переключаются каналы. Скажи прямо!
– Как смотришь на то, чтобы тоже стать адвокатом? – задумчиво глядя в одну точку, говорит Лео.
– Ты издеваешься?
– Боюсь, тебе не стать ни судьей, ни прокурором, ни следователем, ни даже помощником…
– Да ясное дело, у меня же совсем нет связей, – фыркаю я.
– И секретарем вряд ли тебя возьмут.
– Чего? – смеюсь.
Лео вновь заглядывает в глаза, и от его взгляда я столбенею. А потом он говорит:
– Эми, твой отец был вором в законе.
– К-кем?
– Причем очень известным.
Я теряю голос. Сижу с раскрытым ртом и ничего не могу из себя выдавить. Лео продолжает:
– Я не раз видел его с Гительсонами. Его… трудно не заметить, эпатажный был мужчина. Да и они с дядей часто собирались, чтобы обсудить дела.
И у него тоже была гетерохромия. Я удивлен, что тогда не понял… чья ты дочь. – Лео целует мою ладонь. – Прости. Я должен был тебе сразу рассказать.
– Я… но… бабушка говорила, она рассказывала… они держали магазины и…
– Твоя мама была хорошей женщиной, но полюбила… опасного человека.
– Если это правда… меня не возьмут в органы, в суды… никуда, так? – С ног до головы меня покрывает холодным потом. – На службу не берут тех, у кого родственники… преступники."
"– Боюсь, что так. Официального запрета нет, но… не возьмут.
А если и возьмут, то на мелкую должность. Как и меня, впрочем. Мой отец сидел. Не то чтобы я стремился на государственное поприще, но родственники-преступники – это клеймо. Даже если ты о нем не знаешь.
У меня кружится голова, я шатаюсь, и Лео перемещает меня на подушку. Я поворачиваюсь лицом к стене, поджимаю ноги и упираюсь взглядом в одну точку. Становится жутко холодно.
В один миг…
Несколько слов – и все планы на будущее разрушены.
