Нет ничего важнее верности, Эмилия. И семьи.
Я прикусываю щеку изнутри. Стелла делает акцент на последнем слове, произносит его почти по слогам, будто каждая буква в слове «семья» на вес золота.
– Ты со мной согласна? – интересуется она.
– Конечно.
– Тогда почему ты отказалась от своей?
– Что вы имеете в виду?
– Я спрашиваю: почему ты похоронила родителей не только на кладбище, но и в памяти? Почему оставила их в безымянных могилах?
– Это не так! – ужасаюсь я.
– Произнеси их имена.
– Что?
– Скажи их имена вслух.
– Я… не понимаю зачем…
– Ты не можешь.
– Это глупо.
Стелла усмехается, рассматривая лес за окном.
– Понимаю, легче делать вид, что боли не существует, однако ты носишь ее с собой, точно невидимый валун. А раз валун невидимый – никто не поможет, и в какой-то момент он тебя раздавит. Люди даже не поймут, что случилось. – Она кладет ладонь на мое плечо. – Я многих потеряла, дорогая, и мне знакомо то, что с тобой происходит.
– Не готова это обсуждать, извините, – отшатываюсь я, голос звучит ниже.
– Если вы не против, я поеду домой.
Сжимаю кулаки и отворачиваюсь. Зачем она спрашивает о родителях? Лучше бы избила меня за проникновение в кабинет, чем допрашивала о прошлом. Не понимаю!
У самой двери я останавливаюсь.
– Прошу, не принимайте на свой счет, – произношу и вновь поднимаю на Стеллу глаза. – Я не хочу оглядываться на то, чего уже никогда не будет. Разговоры не вернут мне семью.
– Но помогут отпустить боль, связанную с ее потерей, и, возможно… обрести новую семью.
– Зачем вам это? Я никто. Однако вы тратите на меня время. Это ненормально.
Стелла смотрит безразлично, постукивает пальцем о сигару и стряхивает пепел в форточку. От ее взгляда, как и от слов, меня мучает дрожь. Глаза Стеллы – роща, затопленная и скованная вечными льдами, совершенно мертвые глаза, от которых хочется спрятаться, как от стрелы.
– Родители учат детей любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят они сами.
А когда дети вырастают, мы должны платить им тем же. Если Лео счастлив с тобой, я не хочу, чтобы он лишился этого, а значит, обязана помогать тебе чем смогу. Ты всегда можешь поделиться со мной. Чем угодно. Как бы груз ни был страшен. Но сейчас ты сама себя не понимаешь. Не знаешь, кто ты. Оттого не ведаешь, как жить. Никак не определишься, что правильно, а что плохо, ведь ты всю жизнь закрывалась от прошлого.
