Изгибы фигуры будто созданы феноменально талантливыми скульпторами эпохи Ренессанса. Глаза – чистое сияние изумрудов. На голове этого божества диадема из драгоценных камней. И если обычно людей бриллианты украшают, то Стелла, скорее, украшает бриллианты собой.
Жених тоже хорош, а рядом с такой невестой он и вовсе король, перед которым другим только слезами обливаться от зависти.
– Гительсон был красивым, – невольно выдыхаю я.
Насмешка над миром… давать монстру внешность бога.
– До тошноты, – серьезно отвечает Рената, а потом хихикает.
– Мрачный принц. Идеально уложенные черные волосы, тонна мышц, ухмылка Люцифера. И всю эту красотищу в сырой гроб. Ох, семья была безумно подавлена после его смерти. Особенно Глеб. Стелле пришлось его связать, чтобы психоз не закончился в сумасшедшем доме.
– Кошмар. А Лео как отреагировал?
– Он умеет реагировать? Я редко его вижу, но мне казалось, что он такой же, как Стелла. Неустанно равнодушный. Гительсон, Лео и Стелла – цветочки одного посева.
– Стелла тоже оставалась равнодушна?
– Меньше, чем обычно.
Гительсон безмерно любил свою жену, из-за одной ее слезинки мог планету взорвать.
У дверей раздается карканье. Белый ворон влетает в комнату и приземляется на кровать, прыгает ко мне, заглядывая в лицо. Я погружаю пальцы в его перья.
– Ты ведь не собираешься отхватить мне мизинец?
Ворон моргает.
– Как самочувствие? – спрашивает та, с кем прибыл ворон и кого я не сразу замечаю.
Стелла в сопровождении великана Адама. Сегодня на ней красное приталенное платье до колен и длинные перчатки.
– Вроде живая, – я неловко пожимаю плечами. – Доброе утро.
Женщина внимательно осматривает меня с ног до макушки, словно сильно сомневается в моей жизнеспособности.
Рената накручивает свою белокурую прядь на ручку и непрерывно улыбается.
От стеклянного взгляда Адама мне дурно. Вчера он выглядел добрее. У него лицо злодея из старых фильмов, где зло еще было стопроцентным злом и никак не оправдывалось, Адаму бы подошла роль тирана, пожирающего младенцев на завтрак.
И почему вчера я этого не заметила?
Стелла кивает телохранителю на выход.
– И Рица забери. Ему пора в оранжерею.
Адам идет к ворону, но тот кусается и улетает сам, мужчина исчезает за дверью следом.
– Его зовут Риц?
– Рицин, – мурлыкает Рената, не отводя от меня загадочно блестящих золотых глаз. – Но не хочется называть птичку как яд, который разлагает легкие.
– Да, Глеб умеет выбирать имена, – ухмыляюсь я.
