И это «что-то» въелось червями под кожу.
За окнами уже спокойнее. Город завален сугробами, но снег едва сыпется. В аудиторию заходит Венера, которая ждала под дверью.
– Что он хотел?
– Слушай, ты говорила, что у тебя подруга живет в центре. Недалеко от галереи. И ты хотела ее навестить. Давай сейчас к ней на трамвае поедем?
– Что? Ты видела снежные океаны на улице?
– До трамвая близко, брось.
– Но зачем?
– Ну… ты ведь сказала, что мама ждет тебя в общаге, а ты пока не готова с ней разговаривать и… короче, ты поняла.
– Ох, да, возможно, – задумывается она.
Мне хочется сказать Венере правду. Что я боюсь наткнуться на Лео, который, скорей всего, заявится в общежитие, когда я не отвечу на его звонки, но… об этом позже.
Главное – исчезнуть на время.
Мне нужно увидеться с Виктором.
Срочно.
Глава 23
– Честно, я толком не знаю историю об убийстве студентки в университете, не интересовался, да и было это, когда я только начинал работать. А что? Думаешь, труд нашего убийцы?
Золотые глаза Шестирко мерцают в лучах светодиодных ламп.
Мы сидим за стойкой. Подсветка у бара вычурная: за спиной метрдотеля, который минуту назад поприветствовал Виктора как старого друга, светильники в виде стенда с алкогольными бутылками.
– Не уверена. Просто история очень подозрительная, – сконфуженно поясняю я. – Ведь убийцу так и не нашли.
– Это не его стиль. Он убивает тех, кто в чем-то серьезно виновен. Всяких темных лошадок. Взяточников. Неосужденных преступников. Моральных уродов при деньгах. Бизнесменов с гаденькими тайнами.
Вот его классический репертуар. – Шестирко постукивает пальцами в такт музыке. – Наш маньяк по мелочам не разменивается, а иногда даже играет с жертвами перед смертью, так сказать… дает им шанс выжить, что доказывает его скрытые мотивы.
– Как в фильме «Пила»? – ахаю я.
– Вроде того. Когда я показывал те жуткие фотографии с мест преступлений, то еще поберег твою детскую психику, – хмуро роняет Виктор, рассматривая толпу танцующих. – Там, где убийца игрался с жертвами, зрелище не для слабонервных.
Он не просто убийца, Эми. Он маньяк. Пойми. Да, некоторые люди им восхищаются, ведь он вроде карателя обиженных, российский Робин Гуд, чтоб его, но… В первую очередь он маньяк, понимаешь, солнце?
– И Глеб не подходит под эту роль, верно? – Я нервно втягиваю носом парфюм Шестирко, аромат мха и грейпфрута перебивает даже запах мятного кальяна рядом. – Это хочешь сказать?
– Ты и сама знаешь.
– Тогда кто? – спрашиваю у своих ободранных ногтей.
