– Что в ней было такого особенного?
– Особенное было то, что я ее видел не в одном месте, а в двух. А может, и в трех. Да, определенно во всех трех. Она была темная, вишневого цвета.
– А марка? Марку помните?"
"– Я в марках машин не так хорошо разбираюсь, как в подвоях и привоях. Но кое-что знаю… Это была… Да, точно! Это была «Нива»! У нее такая характерная форма – как коробочка. Точно, вишневая «Нива».
– И во всех случаях машина стояла недалеко от домов, в которых вы работали?
– Да, где-то рядом. Во всяком случае, я ее видел.
– А вы не замечали, кто сидел в этой машине?
Садовник задумался, пожевал губами, потом ответил:
– Кто-то там определенно был. Да, я видел силуэт человека. Но только силуэт. Описать водителя я не смогу.
– И не надо, – махнул рукой Гуров. – У нас уже есть его описание.
– Значит, есть надежда, что вы сможете его задержать?
– Да, у нас есть твердая уверенность, что мы арестуем похитителей. Причем в самое ближайшее время.
– Хорошо бы! – воскликнул Плетнев. – А то у меня душа не на месте.
Я, конечно, не так близко общался с этими детьми, как репетиторы или горничные. Сами понимаете, я все больше на улице нахожусь. Но все равно переживал за них. В конце концов, я сам отец. Каким же надо быть мерзавцем, чтобы схватить такого вот маленького человечка, совсем беспомощного, мучить его… Так что я от всей души желаю вам успеха.
– Будем надеяться, – кивнул Лев. Он был тронут, но старался этого не показать, и уже собирался завершить беседу со старым садовником, когда тот снова заговорил.
– Да, вот еще что я хотел сказать… – неуверенно произнес Плетнев. – Конечно, нехорошо наговаривать на человека. К тому же может оказаться, что он тут совсем ни при чем…
– Говорите, говорите! – потребовал Лев. – Вы хотели про кого-то рассказать?
– Да, про одного человека. Я его у Гурьяновых видел, он с Олей занимался…
– Занимался? Это учитель?
– Нет, тренер. Кажется, по гимнастике. Он несколько раз приходил к ним домой – ему с отцом Оли надо было побеседовать.
Гурову мгновенно вспомнилась информация о тренере по спортивной гимнастике. Как же его фамилия? Увы, он не запомнил. Зато хорошо помнил другое: отец Оли опознал тренера в фотороботе преступника. Правда, затем Павел Гурьянов заявил, что не верит, будто тренер мог быть преступником. Мол, не такой он человек, не пойдет на преступление. Но это было всего лишь субъективное мнение отца. А Гуров знал, что нельзя доверять субъективным мнениям.
