– Слишком много грязи с собой приношу. А уж тем более они не обрадуются, если я вместе с полицейским приду. Так что уж, извините.
– Ничего, можно и здесь поговорить, – ответил Гуров. – К тому же у вас тут есть, на что сесть, и даже имеется, на чем писать, – кивнул он на небольшой стол, на котором заметил разграфленные листы бумаги.
– А, это у меня таблицы, когда что надо подкармливать, опрыскивать, – объяснил Плетнев. – По науке стараюсь работать.
– А у Моторного вы тоже все по науке делали?
– А как же! Я уже много лет работаю по одной методике, с тех пор как из ботанического сада ушел на вольные хлеба.
– А вы, значит, и в ботаническом саду трудились?
– Ну да, это был сад при университете. Я там всему и научился, всей науке. Хорошее было место, и люди там отличные. Ученые, что говорить. Нипочем бы оттуда не ушел, но в свое время всем ученым стали платить мало – сущие крохи. Прожить на такие деньги нельзя было, вот я и ушел, стал частником.
– И у многих богатых людей с тех пор довелось поработать?
– Да у многих.
Чуть ли не у всех зажиточных людей в нашем городе, всех и не перечислю. Десятка четыре, пожалуй, наберется.
– А если я назову такие фамилии: Красильников, Гурьянов, Вантеев, Богатырев, Сорокин. У кого-то из них работали?
Садовод внимательно взглянул в глаза сыщика и медленно кивнул:
– Я понимаю, почему вы этих людей называете. Это те семьи, в которых детей похищали. Что ж, мне скрывать нечего. Работал я и у Красильникова, и у Гурьянова.
Ну, про Моторного вы и так знаете. А у остальных трех не был. Скорее всего, это потому, что у них не собственные дома, а квартиры. Там садовод не нужен.
– Да, не нужен… – согласился с ним Гуров. – Вы не подумайте, Виталий Юрьевич, я ничего плохого не имел в виду. Я понимаю, что вы человек редкой, востребованной профессии, что вы нарасхват. Но раз уж вы были сразу у троих жертв похищений, мне хочется задать вам несколько вопросов. Первый вопрос касается наружного наблюдения.
Вы по роду своей работы видите все, что происходит вокруг дома. Не заметили никаких подозрительных людей, которые слонялись бы без дела возле домов Красильникова, Гурьянова, Моторного?
Плетнев ответил не сразу. Он подумал несколько минут, потом сказал:
– Каких-то людей я, конечно, видел. Но чтобы на глаза попадался один и тот же человек – не припомню. Но знаете, что я вспоминаю? Была одна машина…
– Да, и что за машина? – напрягся Лев.
