– Девочка очнулась, с ней все нормально. Ее напичкали успокоительными, чтобы она не проснулась раньше времени. По всей видимости, похитители не собирались ее никуда везти, хотели оставить там, в доме. Ведь они не собирались туда возвращаться…
– Я так и думал с самого начала, – кивнул Лев. – Хорошо, хоть успокоительными воспользовались, а не чем-то другим. А этот наш меткий стрелок, Денис, – жив или нет?
– Жив. Сейчас находится в реанимации. Врачи насчитали у него четыре ранения, он потерял много крови. Но жить будет, организм крепкий.
– Да, организм молодой, крепкий, и храбрости хватает. Вот бы все эти качества да в нужную сторону направить… Из этого парня мог получиться хороший спасатель или десантник, – заметил Крячко.
– Ты еще скажи, «хороший оперативник», – буркнул Гуров.
– Нет, такого не скажу, – ответил Стас, после чего занялся бутербродами.
Несколько минут прошли в полном молчании, которое снова нарушил Лев:
– Деньги уже пересчитали?
На этот вопрос ответил Слепаков:
– Да, все пересчитали.
Большая часть денег была у Плетнева в рюкзаке. Другая часть – в машине, в двух сумках. Всего там набралось, в пересчете на наши деньги, 154 миллиона 320 тысяч рублей.
– Как я понимаю, четырех миллионов не хватает?
– Да, если сложить выкуп, полученный за всех похищенных детей, должно было получиться 158 миллионов, – подтвердил Слепаков.
– Ну да, им же пришлось потратиться на приобретение еще двух машин, «Мазды» и «Фольксвагена». И на аренду гаража. Ну и на жизнь что-то уходило. Одной зарплаты садовода Плетневым явно не хватало…
– Я все же не пойму, Лев Иваныч, как тебе удалось догадаться, что Крысолов – это Плетнев? – спросил генерал.
– Мне тут капитан пытался что-то объяснить, но я толком не понял."
"– Да ничего особенно мудрого в этой догадке нет, – ответил Гуров. Он покончил с последним бутербродом, налил себе еще один стакан чая и теперь с наслаждением отпивал его. – Я уже объяснял капитану. Все началось с перегноя. Точнее, с вранья. Плетнев все время старался отвести от себя мое внимание, переключить его на других.
И я заметил это вранье – один случай, потом второй, третий. Один раз свидетель может ошибиться – это случается постоянно. Но когда человек врет раз за разом, это становится подозрительным. Ну а потом мне оставалось только сопоставить некоторые факты – и вся картина предстала передо мной как на ладони. Я за одно себя ругаю – что не догадался обо всем раньше. Тогда бы не было всей этой драмы с Шейнисами. Да и нам было бы проще.
