Но и тут приличные трехкомнатные квартиры оказались чудовищно дороги, от пятисот тысяч у. е. и выше, выше, выше... Нечего даже и мечтать.
Он сделал еще раз поиск, выбирая на этот раз квартиры, нуждающиеся в ремонте. Он стоит, конечно, денег, и немалых, но хотя бы не вся сумма сразу вперед, что немного позволяло дышать...
Однако и для такой покупки их сбережений, как выяснилось, катастрофически не хватало. Посему он принялся смотреть цены на дачи, осознав, что придется им что-то продавать. Домишко у Алексея на участке никудышный, но ведь нынче ценится земля, а не древние избушки советских времен: все равно снесут и построят новое жилье.
..
Дачи Алексею было чуть-чуть жалко – из-за детских воспоминаний. Но делать нечего, суровая действительность не считалась с сантиментами. А в практическом смысле, для летнего загородного отдыха, в их семье имелась еще дача Александры.
Но сумма все равно не набиралась! Он растерялся. Что теперь делать? Отказаться от покупки – и жить на Смоленке, в чаду машинных выхлопов? А его кабинет? Занять под него квартиру Александры? Или купить студию? После капитального ремонта его квартиры не останется даже на замухрышку с окнами на МКАД.
.. Может, взять ипотеку? Проценты банков были драконовскими, как и условия...
Расстроившись окончательно, он поехал к Александре с распечатками с сайтов по недвижимости и горькими размышлениями.
Она послушала, посмотрела распечатки и заключила:
– Продаем твою дачу и мою квартиру. И купим новую в зеленом островке где-нибудь сразу за Садовым.
ВДНХ, Динамо, Фили, Сокольники – что там еще в Москве зеленого есть? А твоя останется тебе для работы.
Алексей оценил ее жест. Он дорожил этой старой квартирой, в которой жили два поколения его семьи, и Саша знала об этом.
Немного подумав, он принял ее подарок. Александра никогда не делала ложных жестов ""по доброте"". Тех фальшивых жестов мягкотелости, после которых люди немедленно жалеют о своей ""доброте"", называя этим красивым словом собственную трусость и неумение отказывать.
– Тогда нам остается только выбрать квартиру! – заключила Александра.
...Ваня – юный друг, жилец и ассистент Алексея, недавний студент, а ныне аспирант – воспринял новость так, словно был детективу отцом родным:
– Ну, слава богу, насилу я вас уговорил! Сколько лет своей молодой жизни на это положил!!!"
"Ванька хоть и ерничал, но правду говорил: он давно уже агитировал Алексея ""жить по-человечески"", то есть с Александрой.
